Как назвать влагалище вежливыми словами

03:54 

Глава 31

Big Brothers
karma police members
ЗАВЕЩАНИЕ ПАУЛЮСА


Паулюс все время испытывал боль, настоящую душевную боль. Он – один. Нет никого на свете, на кого можно было бы положиться, по-братски любить. Не было и ее рядом. Самый великий – самый одинокий. Он уже и не знал, как справиться с этим болезненным ощущением. Алкоголь да гашиш, да хождения по ямайским проституткам помогали крайне ненадолго, боль все время давала о себе знать. а иногда – и триппер. Боль была наподобие птицы, раскачивающейся на мокрой ветке, она была наподобие тикающей бомбы. Сейчас паулюс стал отчаян до предела. Ему нужно срочно менять что-то в своей жизни. Паулюс отметил, как вздулась у него селезенка от большого количества употребляемого алкоголя, ему было неудобно даже сидеть за столом. Боль душевная постепенно перерастала в боль физическую.

В ужасе, он походил по комнате, затем выпил. После этого взял лист бумаги, нашел ручку и стал писать:

_____********

Люди! Животные! К вам обращаюсь я, Паулюс Раманаускас, гроза долин литовских и не только!
Я сижу тут один среди крыс, а вы живете себе, живете..
...И вот наступает кризис и все сразу обвиняют государство.

Паулюс поморщился, закурил, затем продолжил:

Я пока еще только про финансовый, про духовный кризис чуть позже. Сразу обвиняют государство, кого же еще им обвинять? В смысле нарушают ваши права, понимаете? Но нет никаких прав и не было. Ты рожден рабом, чтобы работать, работать и обеспечить государство И если ты будешь много и хорошо работать - у тебя, может, и получится построить дом и посадить дерево, если конечно государство не решит тебя наебать! В итоге оно наебывает всех!
Старики работали всю жизнь и тут им снизили пенсию, на которую даже хлеба не купишь. Кинули всех бедных. Студенты, старики, рабочий класс. То есть закон выживания говорит нам, что надо вдумываться в ситуацию и действовать соответственно ей. Конкретизируем. Финансист и бумажки. И курс доллара, и курс евро, и фондовая биржа, и рейтинговые показатели. Неужели это может быть кому-либо интересно? Неужели в это надо вдумываться? Это отвратительно моей природе. Однако я не могу не вдумываться в ситуацию, ибо я хочу знать. знать и понимать. Чтобы сражаться. Но неужели, неужели, кому-то это все может быть действительно интересно? Ведь этого мира не существует!
Все из-за денег, и убивают из-за денег, убивают из-за чего-то иллюзорного, дабы остаться на своем иллюзорном месте. Я против такой системы, когда брат предает брата, которая предполагает, что ты будешь радоваться похвале начальника, выполнять чьи-то бессмысленные и ужасные приказы, я против той системы и этой, я не такой убийца, как они, господи, как же мне здесь, на ямайке, жарко, я не могу вынести этого больше.

Вот мы с братом продали квартиры. Квартиры, которые заработали нам мама с папой, а перед ними еще кто-то. А мы взяли и продали. Все, и я даже не взглянул на фамильные ценности. Были ли они? Я не оглядывался. Куда все это меня ведет?
Оглядимся сейчас. Я - последний в роде. Мой брат мертв, мои родители мертвы... Я – последний в роде. Вскоре Литвы не останется, как государства. Скоро мусульмане, негры и китайцы расплодятся по всему миру до неприличия, полностью подавят рецессивный белый ген, и о моем роде, о моих предках и о моих делах могут и не узнать потомки, которым тоже предстоит сражаться, которым много предстоит сражаться, да пошли господь им бордость духа и удачу. И которые, быть может, никогда не прочитают гамсуна, селина, чарльза буковски, олдоса хаксли, русских и других.

Да, я не один. Таких, как я, много. Я свято в это верю. Мы в подполье. Еще один из нас вышел из подполья. Имя этого человека - Андерс Бревик. Он так же одинок, как и я.

...Говоря о политике. Никакими реформами нельзя ничего улучшить - так, переместить энергию с места на место, с человека на человека, с тебя на них. Лавировать между бомбами. Опасаться. Идти сквозь время со злобной ухмылкой на устах. Но законы, по которым все это происходит, законы государства, мотивы. мотивы людей, подставляющих ближнего, алчных, обжорливых, трусливых, подлых, горделивых людей. Горделивых по сути своей, горделивых настолько сильно, что даже не замечают этого. Не в состоянии заметить. Ход их мысли ясен и очевиден. И еще тупость, эта безграничная человеческая тупость. Она сводит меня с ума, о боже, как же она сводит меня с ума!

Законы эти отвратительны, и я восстаю против них. Я хочу, чтобы об этом знали. И мои последователи, и мои братья по духу.

Я, как и брейвик, предпочитаю устанавливать свой закон. Я живу по своему закону и по нему я умру. У меня есть свое чувство справедливости, свое понятие о добре и зле. Я сам задаю интересующие меня вопросы и сам узнаю ответы. Это все я, со мной не поспоришь, меня не проигнорируешь, я здесь, если я здесь. И никто меня не переубедит. Я – как безумная порхающая бабочка. Пока я жив, я не вписываюсь ни в одну систему. Как только я умру, я стану статичным. Меня можно будет отнести к какой-либо системе. К примеру, «бунт ради бунта». Но не все так просто, не все так просто, мои мотивы, мои мотивы – это самое интересное!

Как видим, есть проблема людей как племени и есть расовая проблема. Меня интересуют обе, ибо я вижу глубокую взаимосвязь этих двух проблем. О, я верю и в науку тоже. Ученые, вперед!

Думаю, мне, быть может, следовало бы больше интересоваться политикой.. Возможно, там можно было бы найти оправдания чему угодно. И более глубокое понимание изощренной государственной системы.. но этот путь связан с извиванием, мимикрированием, нет, мне, паулюсу раманаускасу, это не по душе. Кто-то даже нашел в политике смысл и путь. Но не я. Мне достаточно жарить солнце по утрам на своих ладонях и наблюдать за тем, как гаснет его сияние. Мне не нравится то, что происходит вокруг. Я считаю это отвратительным. Но я не могу ничего изменить. Мой брат был прав. Более того: я не могу найти себе место в этом мире. Где бы я ни проходил, я оставляю за собой кровь. Возможно, в этом мое предназначение, возможно, я делаю какую-то ошибку, а возможно, в этом мой путь. По природе я – воин, я просто следую своей природе – и мне становится от этого лучше, иногда мне становится от этого хорошо. Однако мне больно, мне очень больно. Я одинок.

Паулюс сделал паузу и походил по комнате...

...Недавно я проходил мимо кустов малины, я остановился, чтобы собрать с ладонь, а потом донести до моря и съесть. Она была так прекрасна, эта малина. Ко мне подбежала собака, я дал ей понюхать, она повела ухом и с поджатым хвостом убежала. И вот с полной ладонью я подошел к морю, а там был парень и девушка. Белые. Они купались, брызгались, смеялись. И мне стало так больно, так невыносимо тяжело, словно бы вся тяжесть мира опустилась на мои плечи. Недавно у меня была любимая. У меня был брат, и у меня была любимая. Я – убийца своего брата, но я не убивал свою любимую. Я еле дошел домой, по дороге я выронил малину...


О боже, как же мне претят эти сложившиеся устои. Есть любовь и есть смерть. Больше ничего нет. Есть эта сторона и та сторона. И по этому мерилу надо все измерять. Вы тоже видите смерть и по телевизору?.. эти люди вряд ли притворяются, верно? Это же не актеры?

мне также претит новогодняя елка и ее традиции, и этот нелепый дед мороз и все с этим связанное... как же кошмарно быть единственным адекватным человеком, который не принадлежит этой традиции, который не принадлежит вообще ничему кроме себя. Жирные тупые и убогие воссоединяются в разных традициях, я не из тех. я видел, как это бывает, меня тошнит от этого. Меня тошнит от людского племени. Я предпочитаю море. Я предпочитаю лес. Я предпочитаю одиночество.

Здесь же, на Ямайке, новый год не может быть таким же, как в литве... здесь этого нет, зато есть многое другое.... это зловонная яма, полная ниггеров... здесь время идет по-другому.... медленней... и вот... cейчас (на время, на которое вы имеете на руках эту записку.. именно имеете на руках, ведь вряд ли вы будете читать по-литовски, а на английском я писать не хочу... так что.... вряд ли кто-либо вообще когда-либо прочитает то, что я здесь пишу, но если я стану знаменит, если я вызову резонанс, то это прочитают... переводчик найдется....) Я должен сделать свой последний шаг... Жизнь скучна, когда в ней нет приключений, когда в ней нет риска и смысла. Но далеко не каждый сможет прочесть книгу моей жизни, ибо она написана кровью. здесь нет ничего, что бы могло возбудить самолюбие читателя. только удары, удары под дых, удары под печень. Нравится ли вам такая игра?

Я скучаю по соснам, по прибалтийским соснам. Море здесь, конечно, райское, но такие войны, как я, не попадают по смерти на ямайку. Я знаю, мой дух будет бродить меж сосен и звезд, видных с берега Куршской косы по ночам. Вы можете почувствовать это в любое время года... Потому что мой дух принадлежит тем местам, а здесь я.... здесь я – как одиссей. Точно, я – одиссей! Только моя пенелопа мертва, а враги – процветают.

О боже, как же я мечтаю о том, чтобы эта боль, что я испытываю, взорвалась, и после нее у меня на душе стало бы спокойно, как после грозы, и мир стал бы чище. Чтобы вместе с этим взрывом из него ушло все зло, как мне больно, когда же я наконец сброшу кожу?************(вырезано karma police)

Но хватит обо мне... давайте о вас... настало время рассказать о том, что я собираюсь сделать. А на момент, как вы имеете эту записку на руках, уже сделал. А вот что. ** ию*я 2012 года в 12 часов (то есть некоторое время ранее, предположительно за час-два, чем вы имеете на руках эту записку... ) я собираюсь............ начать расстреливать людей ****** площади. ** ию*я 2012 в 12 часов дня, я уже говорил, я открою стрельбу из окна, а потом я выйду на улицу... у меня с собой будет автоматичекая винтовка M4, пара пистолетов desert eagle и другие инструменты. Все это я уже приобрел на черном рынке. У вас тут с этим я смотрю просто. И продолжу. Я расстреляю как можно большее количество ниггеров, хаха. Прежде, чем меня схватят, я разденусь догола и встану на колени с сцепленными на затылке руками, чтобы вы, господа полицейские, не подумали, что у меня есть оружие и я могу причинить кому-то вред... ведь вы сами должны тогда нарушить уголовный колекс ямайки ..верно? (надеюсь, сработает.... да, я буду на коленях с сцепленными на затылке руками... Я буду улыбаться... и быть может, в этот момент меня поцелует Господь).

Я не знаю, что ожидает меня дальше. Может, смерть, может, еще какие-то испытания. Я рожден таким, по-другому я не могу и не буду. Мне кажется, я должен привлечь к себе внимание не только тех, кто умрет. Но и тех, кто останется жить. Кто сможет взять на себя миссию karma police! Миссию, дарующую ее носителю силу и бесмертие, ибо это вечные cпутники правды. Пусть победит правда, пуcть все остальное умрет, пусть выживет только правда, а все остальное пусть умрет.

Правда, для должной подготовки у меня попросту нет времени. Говоря о моем духовном состоянии, то в общем и целом, все в порядке. Говоря о моем физическом состоянии, то оно могло бы быть и получше, но у меня просто не остается на это времени... я думаю, меня уже ищут... возможно, это не так...

У меня была хорошая жизнь. На всем, что я делал, есть отпечаток чистоты. Я чист. Моя совесть чиста, мое тело болит, мое сердце кровоточит, но это кровь любви. Она бурлит во мне. Это пламя долга горит во мне, пламя моего призвания, моя кровь. Я ни о чем не сожалею. этот мир прекрасен.

Возможно, меня убъют, возможно, я попаду в тюрьму, а там посмотрим. Возможно, я обречен смотреть в потолок до конца своей жизни или того хуже, быть привязанным при этом к кровати и чтобы меня пичкали разными медикаментами... после того, как я сделаю то, что собираюсь сделать. Я осознаю весь риск своего деяния, и у меня есть план Б. Охраняйте меня построже, господа полицейские, если я попадусь в ваши руки живым, это вам такой дружеский от меня совет.

нет, исповедоваться не хочу, я считаю касту священников мошенниками – они берут на себя больше, чем могут. Живут себе, конечно, и живут, но живут в рабстве. В обмане. Уродливая жизнь. Красота – в свободе, радость – в свободе, смысл – в ней же. Только твои поступки, только твои ошибки, которые и ошибками-то не являются, ибо они – твои. У нас нет мерила абсолютной истины, все эти мерила на поверку выходили фальшивыми. Людей я измеряю по мерилу karma police. Только по лжи и правде,... А Иисус... больше не придет, да даже если и придет..... он придет слишком поздно. И никого не успеет спасти. Людей надо спасать от них самих... что он сможет? его заветами о любви теперь лицемерно прикрываются. Иисус как аргумент в оправдание. У меня - другой случай. Я готов ответить за все. В этом моя сила, в этом моя прелесть. Я, Паулюс Раманаускас, готов ответить за все. Но я опасен. Не думайте, что я хочу играть по вашим правилам. Я играю только по своим.

PS. Хочу использовать это обращение и как завещание тоже.

Я, ПАУЛЮС РАМАНАУСКАС, не имеющий родственников, хочу, чтобы мой труп не убирали с улицы, а если я буду убит в помещении, то чтобы меня вынесли на улицу и там оставили... пусть гниет. И прошу эту улицу переименовать в мою честь. УЛИЦА МЕРТВОГО ПАУЛЮСА вполне подойдет. УЛИЦА ЛЮБВИ - тоже. оставшиеся деньги я завещаю какому-нибудь детскому фонду. Какому именно должно решиться по завершении общественных конкурсов, которые вам надлежит организовать. (я абсолютно трезв и выдержан – как элвис пресли, так что имейте это ввиду).

Спасибо за внимание и понимание,
Ваш Паулюс


Паулюс ухмыльнулся. Про УЛИЦУ МЕРТВОГО ПАУЛЮСА, детский фонд и про «трезв и выдержан, как пресли» ему понравилось больше всего. У него как-то сразу поднялось настроение. «Хаха, а ведь это должно вызывать в людях сочувствие, которого сам я лишен! Авось и поможет!» Посмеявшись, а также поразмышляв над тем, подписываться ли ему кровью, он остановился на варианте, что нет, не надо. Он поставил свою размашистую подпись ручкой.

Дело начато. Осталось его завершить. Прекрасно! Паулюс взял в руки винтовку, которую приобрел на днях у Cкинни, и стал собирать ее и разбирать. Собирать и разбирать. При этом он разговаривал с зеркалом. Вдруг по спине у него пробежал холодок.

«Не пойму, правда ли то, что я только что написал или нет» - подумал Паулюс. «Я что, действительно собираюсь выйти завтра на площадь и расстреливать людей до тех пор, пока меня не схватят? Это полное безумие, полное безумие... Однако.... я именно так и поступлю..... ведь верно? Дело начато. Его осталось лишь закончить». Паулюс собрал винтовку и направил дуло на глаз своего отражения в зеркале. Он простоял так, не двигаясь, минут пять.

URL
   

главная