Как назвать влагалище вежливыми словами

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:24 

могила

Big Brothers
karma police members
могила



Эдгар Аллан По
1809-1849
читать дальше

@темы: ассоциируемый участник, литература, могила

14:13 

cento miles
норкоманская байка о синих птичках

Каждая работа с которой уволился кажется такой далекой… у вас тоже наверное такое ощущение есть. как будто это не вы стояли там, за кассами, за конвеером, за столом, компьютером или на кухне… где угодно. никакого удовольствия вспоминать или думать обо всей этой бесовщине у меня обычно не бывает, но сейчас, несмотря на свое шаткое социальное и бедственное финансовое положение я чувствую, что горизонты вновь раздвинулись и мне ничего не страшно.. похуй дым. никаких горизонтов. сегодня я... копал землю... на даче... крякал, вздыхал, сопел, пердел. мне не платили за это денег... да и начальства не было... я просто копал землю… там будет расти морковь… возможно, когда-нибудь на той вспаханной земле кто-то кого-то впервые полюбит, кто-то кого-то зачем-то убьет… ну, кошки там будут срать гораздо чаще – это точно. Вон их сколько, у соседей.

я пишу это для собственного успокоения, думаю о женщинах и - обо всех этих коллегах, обо всех этих начальниках… о разном говне. оно не выходит у меня из головы. я же уволился неделю назад. а теперь думаю о том, ... о отм, о сем..

Этот рабочий хаос… особенно бабы любят его наводить… при этом прячась за спины начальников… уродливых двигающихся чудовищ... они ответственны… они суетливы… значит якобы беспокоятся… значит якобы боятся… значит якобы работают… какое дерьмо. Мне приходит на ум только один ответ на вопрос зачем им это: они суки ебаные. А эти вопросы… особенно парни любят их задавать… “эй, Влад…. Ну как, работается?” "Хорошо быть поваром, да, Влад?" интересно, что бы он еще спросил, если бы я вонзил ему нож в горло, которым в тот момент резал мясо? Я бы и вовсе ничего не ответил, но он бы переспросил – и тогда я за себя точно не ручаюсь. “Да, работается, чувак” Есть еще рабочий флирт. Я не идиот, не импотент, не чмо и не гей, но я действительно его ненавижу и презираю. Официантка подмигивает, а ты задираешь ей юбку, и она убегает, хихикая… надо было просто дать ей по роже, я так считаю… так было бы проще… простое увольнение и всеобщее осуждение… а так… она подмигнула снова… а сама воняет потом… забегалась вся, ну работа у нее такая, я-то понимаю, но флирт… флирт. вот этого я не понимаю.

Есть еще начальство. Да хоть последнее… ладно, думал я тогда, жратва бесплатная, печешь себе пиццы, поебываешь официанток или посудомоек – и все… ну да, флирт. я сам себе противоречу, но куда уж безо всех этих противоречий: мы все из них сотканы, как и нас окружающий мир… поебываешь себе… посудомоек… о них я напишу как-нибудь отдельно… одна из них была очень хороша... ее фотография до сих пор лежит у меня на столе... ладно. ну, думаю, пора идти на кухню… когда-нибудь доработаюсь до такого, что открою свой ресторанчик… лучший в мире… все будут счастливы в нем… И все такое… ах, да. Начальник. посудомойка просто отвлекла мои мысли... Он выглядел мрачным и обозленным… не в тот момент конкретно, а вообще… это было написано у него на лице… один из тех самых мудаков, знаете ли. Хотя в тот момент он выглядел веселым, инициативным и жизнерадостным. Это мне показалось подозрителным. И было это 1 сентября!

1 сентября, и сердце подсказывало мне, что место мое на кухне, а не в школе. Работа учителем меня почему-то пугала намного больше, чем кухонная поеботина. Я думаю, это оттого, что кухонная поеботина - это временно, а учитель - похоже на диагноз. Но это мне подсказывало сердце. Никогда не слушайте сердце. Разум же говорит, что за возню с детьми платят в 4 раза больше, чем на кухне. Но у меня нет квалификации - так, диплом специалиста. ее надо получить. за нее надо заплатить. деньги надо одолжить... дела поправятся еще нескоро.

может, просто забухать, закурить, занаркоманить, загулять, ограбить киоск, уйти с цыганами и покончить с собой? может.. я всегда об этом помню. я жду своего часа... который может и не настать.

шеф... приносит чили перец однажды...
- Потрогай его, а потом оближи палец! – говорит он…
трогаю... облизываю…
- ну как, остро?
- Да нет, не остро… я просто люблю острую пищу. Этот не острый.
- Не острый? Разве? А ты знаешь, что сделай? Ты пойди в туалет, вот сюда… И потрогай свой приборчик теперь этой рукой… ВОТ ТОГДА ТЕБЕ БУДЕТ ОСТРО! ХАХАХАХАХАХА!
Конечно же, я не ответил. Я был чем-то типа свободного художника, а тут я снова на работе... мне нечего сказать.
“Почему ты не смеешься? Разве это не смешно?” – говорит он мне. “Нет, почему же, - отвечаю, - эта шутка очень острая”. Он не стал смеяться. Очевидно, ему не понравился мой ответ...

“работай!” - сказали они мне тогда, словно этой фразой должно начинаться мое светлое будущее. все карты были в моих руках, как видите… "работай!" – сказали они мне. тот самый злобный маньяк это сказал. Правда, он был энергичным, инициативным и жизнерадостным… я уже говорил, да?

столько говна, ЕГО ТАК МНОГО. оно торчит из ушей, из носа, изо рта, ноздрей, пупка, волос, мозгов... оно повсюду! оно течет... он капает... куда ни глянь, везде работают, едят, ссут, срут, ссорятся, мирятся, блюют, целуются... а я копал сегодня землю…. за еду… ах, не совсем... это же семейная варка... тут все бесплатно... родные должны стоять друг за друга горой... но меня ненавидит мой брат, мой отец мертв, как и моя бабушка, а с матерью, с которой я живу уже больше двух месяцев, отношения у меня складяются плохо. все дело в том, что я наркоман и пьяница. нoркоман. человек норки. правда, это не совсем так. трезвость меня тоже прет - если она редкая. так же дела обстоят с алкоголем и наркотиками.

Как бы там ни было, а мне с трудом представляется все это обдумать и переварить. мое место – не на кухне, не в школе, а где-нибудь на необитаемом острове с полями марихуанны неподалеку от дома, оснащенного погребом, полным лучшим вином и виски… лет на 200 вперед… и 3 рабынями… одной желтой, одной черной и одной белой… мне многого не надо. У меня умеренные желания. хватило бы и виски на самом деле... да! как можно больше вискаря, дамы и господа! как можно больше! пусть все бегают голыми, пусть оживет все вокруг, пусть звезды попадают с неба, заводы разрушатся до основания, феи спляшут стриптиз и все умрут от оспы... вот былo бы круто!

но пока этого нет... и я коротаю этот вечер в печальном одиночестве.. самое время рассказать вам историю. да хотя бы про любовь. это та самая тема. Для меня любовь это боль. А боль для меня это любовь. В этом есть что-то усталое и мазохическое. Но не буду в это вдаваться. оставлю это вам.

Просто хочу написать об этой суке... женщине... Давно уже хотел. но слог как-то не подбирался. надоело мне его искать, его ждать. какая черт побери разница?.. как выйдет, так выйдет. все равно я это пишу просто так. коротая этот вечер. я совсем не смотрю телевизор, а хорошх книг так мало... самое время понаслаждаться беседой с воображемыми читателями. они все стерпят. и мой мат... и мои признания... и мои преувеличения...

как же ее описать... Она невысокого роста, походка у нее стремительная и мало напоминающая женскую… Топ, топ, топ… как 45 килограмовый слон. или буйвол. глаза карие… глаза обманщицы… губы тонкие… мозг странный… я никогда не мог его поймать… или преугадать. одна из причин в том, что обычно от людей я ожидаю чго-то хорошего... мeня до сих пор можн купить на мои детскиe мечты, а пoтом развести по полной... она всегда разговаривала со мной так, как со мной надо разговаривать, чтобы… ну, играла на чувствах… так это кажется сегодня называется… ее сердце... было полным противоречий… и в общем и целом крайне жестоким... сплошь и рядом бывает.

Это было в том самом прекрасном мрачном общежитии, в котором я прожил 4 сказочнейших года своей лишенной смысла жизни.. наше романтическое знакомство. Я был на 2 курсе, она приехала на первый. Так вышло, что она оказалась у меня в комнате, ау меня было много алкоголя, как всегда... и несколько гостей... рыжий парень по имени гитис... знатный норкоман. и парочка молчаливых литовских парней. которые ничего не излучали. сoвершенно ничего. было много алкоголя, как я уже говорил… и феи танцевали стриптиз выражaясь метафорически… я чувствовал это… И мне было так радостно в глубине души… так тихо… серьезно! даже рыжий почувствовал что-то насчет фей! И сам решил сплясать! Запрыгнул на стол и давай… трусов не снял… ничего кроме сосков и небритых подмышек не показал. Я выпиваю 100 грам зеленых девяток… и говорю “давай, я покажу как надо!” запрыгиваю на стол, растегиваю ширинку, достаю член и трясу им прямо перед ее лицом… намек был тонким, хоть и недвусмысленным... все дело в том, что она слишком внимательно на меня смотрела перед этим… слишком пристально… Илона ее имя… она смеется… ей очень весело… ей очень понравилась моя выходка… я больше так никогда не эксперементировал… наверное, правильно делал… Я и не помню, как мы оказались в постели. это было на седующий день. но не буду же я о таких вещах... скажу, что это было очень хорошо... мне нравилось, как она стонала. мне все в ней нравилось. я был в большой беде.

Но сначала был первый поцелуй… если кому неинтересно читать все это, тот может не читать. Я пишу это для собственного успокоения. и просто для того чтобы скротать вечер. а не для того чтоб кто-то дрочил или зевал... Все поцелуи и до и после не были настолько чистыми… почему у меня теперь н дрожит сердце от таких вещей? или дрожит так мало... это был пик. Как луна, которую не остановишь. Как солнце, совершающее свой путь. Как и земля, огонь, вда, ветер... как и все вокруг. Та точка была высшей... в плане целомудрия. Я испытал чувство … которое не могло не смениться чувством тревоги вскоре… ощущение близости боли… той самой боли… были пики тревоги... пики ревности... агония боли... и многое другое... но хождение по кругу еще не закончено. не уверен, что может быть кoнец. хотя это вполне вероятно.

3 года прошло с тех пор...

все было хорошо – две недели. А потом… мы расставались каждые 3 дня “навсегда”! И каждые 3 дня мы вновь сходились. Не уверен, что это магическое число 3 так влияло, просто я работал каждые 3 сутки… возвращался с работы, по расписанию, расставался с ней тоже как по расписанию, сходился с ней на следующий же день, тоже как по расписанию… боль была постоянной… для нее не нужно было расписания… часто бывало, что я рыдал во время секса… представляет, ккой хороший секс это был? даже сейчас жалко себя становится. Бывает. хм... ну вот, пожалуй, самый характерный случай для примера.

Вечер... две сдвинутые кровати в моей комнате... пепельница... тогда еще не разрисованные обои... завтра на работу… и у нас эта ночь… но отношения наши не ладятся, и я на грани. завтра я ее не увижу… что там в ее голове за это время произойдет? Кто ее внимание увлечет? сколько успею пережить я? Я не знаю… у нас эта ночь. И я на грани… она что-то рассказывает. Рассказывает, рассказывает… лепечет... о своих бывших любовниках... о своих планах... меня это порядком достало.. нo я люблю ее... и я боюсь с ней ссорится сегодня вечером... я боюсь того, что может произойти... а мне на работу... вставать через нексолько часов... на первый рабочий день. и она имеет надо мной власть. Именно поэтому мне так больно.
- так мы будем трахаться или нет? – вырывается у меня злобно.
Она замолчала, потом.. последовал ураган. Среди прочего она проорала, что у меня нет души. Почему-то именно это меня задело за живое… ведь в тот момент я весь состоял из сплошной души.
- все! – ору я, - я УХОЖУ ОТСЮДА к ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ.
Натягиваю ботинки… сам без трусов…
- влад, ну куда ты пойдешь? сейчас 2 часа ночи.. тебе вставать в 6. если хочешь, я пойду …
это решение меня поразило. Изумило. Испугало. Привело в ужас.
- нет! – говорю – только не это! Ты должна быть здесь…
снимаю ботинки.. сажусь на кровать… сижу…
- влад…
- нет! Я все же ухожу отсюда к чертовой матери!
И снова я надеваю эти ботинки. Все еще без трусов.. Я никогда так громко не орал. "УХОЖУ ОТСЮДА К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!" Я до сих пор уверен, что это делал кто-то за меня. И надевал ботинки – тоже не я… сам же я был смущен и печален и ушел на время в другие миры... более безопасные для моего здоровогo рассудка.

Она не ушла. Она осталась. “ложись рядом, - сказала она” я лег рядом… слезы текут… через полчаса я говорю все же... шепотом… просто подсознательно мне хотелось ситуацию опустить до уровня фарса… ‘"не представляю, - говорю, - как это я к тебе снова смогу прикоснуться…” “ох, влад…” – говорит она и переворачивается на другой бок… она дергает ногами через 10 секунд… сопение я слышу уже через 5… я, конечно же, не заснул. сложно было встав с кровати тк все оставлять... но я должен был идти на работу... должен же я был обеспечивать походы с ней в рестораны... себе водку... пивo... вино... сигареты... так что я ушел. день выдался серым... все время моросил дождь. и я сутки работал… в ту ночь на работе мы с коллегой спиздили выпивку из закрытого бара, который нам нужно было охранять… отвели камеры в стороны… все делали в перчатках и с фонарем… ну, выпили, да, после. куда уж без этого?

Так оно все и было, пока я не решил, что пора этому положить конец. Через полгода расставаний каждые 3 дня… я трахнул кассиршу… трахаю, а в руке уже мобильный, и рука сама строчит смс… “получи боль, сука” – вот что я ей писал, “я тебе изменил”. Следующий день был очень плохим. Я пожалел о случившемся. Крепко пожалел. Но решение уже было принято и поступок совершен. Как все эти факты звучат теперь странно... теперь все по-другому. Теперь грех лишен смысла, а любви нет. и грехa нeт. одно ведро с помоями. Я много глупостей сделал после этого и делаю по сей день и буду делать в будущем, говна пожеще, похлеще, еще глупее, но изменить ей с кассиршей... ей, этой моей любимой... моей луцшей.. с ней... о господи. это было для меня тогда не просто глупостьй, а крайне смелым поступком. Я же знал, что будет дальше.. На это мне потребовалось больше смелости, чем.необходимо я полагаю обычно для самоубийства. Всю свою душу мне пришлось пережать грязным жгутом. Вот так я попрощался с юностью. Любил я ее – ой, лучше и не говорить...

Она ушла не сразу… месяца через полтора… я в то время крепко пил. Бутылки по 3 водки в день. В моей комнате горит только одна лампочка… красная… остальные давно перегорели… а сам я слушаю шопена… 48 ноктюрн in c minor... пью водку и слушаю шопена… смотрю в окно… на то, как покачиаются листья... на то как ветер безжалостно их мотает... а деревья высокие... мое окнораспахнто... и ветер сильный... а у меня шопен играет громко... курю одну за другой… я за то время набрал кг 15… И все плохого веса.. слишкм много пил... еле ходил… не мог сидеть… срал кровью… когда срешь кровью, понимаешь, что такое блюз. Блюз – это когда ты срешь кровью. Так я вот слушаю шопена… сижу себе, пьью… покуриваю сеигареты… И тут заходит она. В том самом… в том самом облегающем платье... моем любимом.
- привет! – говорит.
- Здравствуй…
- А что ты такой спокойный? Может, ты нашел другую?
Она это специально? я весь состоял из боли – какое спокойствие?
- нет, - отвечаю.- Очень зря! Потому что я нашла другого! Он моложе тебя, но не такой мудак, как ты!
Очевидно, она имела ввиду мое пьянство… и не только... я сказал:
- это наверное хорошо…
- да!
И она ушла… и она ушла надолго… и я остаюсь один... наедине... со своей болью... в своем аду... я ложусь на кровать, выключаю музыку... душа болит... я отношусь к этому как исследователь. немного стиля во мне осталось даже в такой ситуации... птичка ты моя синяя, говорю... все в порядке... все будет хорошо... мы с тобой прорвемся... (я так к душе обращаюсь) все будет хорошо, синяя ты моя птичка... я люблю тебя... ты хрупкая моя бедная... ну потерпи... ты же знаешь, я люблю тебя и нам с тобой будет хорошо. все хорошо, любовь моя, птичка ты моя синяя... и мало-помалу я чувствую, что птичка утешается, успокаивается, засыпает что ли... сам я смотрю в одну точку.. вроде стихло, думаю, надо закурить сигарету... я стараюсь это сделать как можно медленней... не дай бог разбужу птичку... медленно... очень медленно ... прижигаю... ЧЕРТ. она возвратилась. боль. мне больно. думаю, остальное рассказывать уже будет излишним. я старался наслаждаться этой чистотой, этой болью как можно больше. никогда я не переживал ничего так остро. когда я почувствова, что больше не могу... я напился. следующим утром то же самое. и снова... и снова... самый сильный запой в моей жизни.
я не помню, предпринимал ли я какие-либо попытки. наверное да. но я хочу думать, что нет. пусть будет нет. я уволился с работы... уехал в клайпеду... потом в болонию... я действительно страдал. дажe странно как-то. но это же любовная история, верно? я очень страдал. я был очень одинок. и я увидел ее через год.

она к этому времени уже жила с каким-то каунасским бандитом. я как раз возвращался из италии и приехал в каунас часа в три ночи. мороз. метель. решил не ждать до семи утра. поехал в общежитие... ночные фонари... до боли знакомые дороги. высокая дверь общежития. я здесь не был 1000 лет.
- куда мне тебя засунуть? - спрашивает заспанный комендант.
- да никуда. я только на эту ночь. сейчас зайду к гитису, к марюсу... они все равно не будут спать, как меня увидят.
комендант впускает... я поднимаюсь к рыжему... ну, гитису, тому, что танцевал стриптиз... гитису... он любит грибы, травку, колеса и многое-многое другое... "о, влад!..." - говорит он. "это ты..." но вставать с кровати не хочет. иди, говорит, к марюсу. я задет, но виду стараюсь не подавать. марюс же просыпается сразу, относится ко мне более услужливо, мы выходим на кухню, разговариваем там долго... несколько часов... базар, базар. о том, о сем. я чувствую уже, что попал несовсем туда, куда хотел.
- как илона? - спрашиваю.
- она то в бараке, то у того, своего парня. ты же знаешь...
- знаю.
- чего ты о ней постоянно спрашиваешь? ей на тебя насрать.
- ты думаешь, я не знаю? мне тоже насрать.
марюс вздыхает. очевидно, он мне не верит... захожу в умывальню через какое-то время... там стоит девушка у раковины, чистит зубы... ЭТО ИЛОНА. стоит спиной ко мне... у меня задрожали колени. пересохло в горле. перехватило дыхание. душа ушла в пятки. заколотилось сердце. я раскрываю рот. она оборачивается... это не Илона. колени все равно дрожат. душа все равно в пятках...

я послонялся по этажам, здороваясь с сонными жителями... которым на мой приезд было плевать... послонялся, послонялся... и поехал в клайпеду...

а увидел я ее как вернулся. и то - не сразу. но на свидание мы пошли только еще через год. в течении этого года - так, перекидывались фразами... все было ясно. она меня забыла. у нее короткая память. а я-то ничего не забыл. НИ-ЧЕ-ГО. а потом свидание... посидели тогда в ресторане. она трогала мои руки. я читал ей есенина. возбужденно. был не в себе. реально не в себе. купил вина. ебнул. мы прогуливаемся, а я то и дело прикладываюсь к бутылке. не пей! - говорит. прячу бутылку под куртку, и она забирает ее и хорошенько к ней сама прикладывается. мы идем и разговариваем на повышенных тонах, но мы так не ссоримся. мы так миримся. мы тк прощаем друг друга. хотя... я с трудом понимаю что происходит... я кричу на нее и она смеется.. словно бы она гордится сейчас идти рядом со мной... тогда она уже ушла от того бандита в спортивных штанах. в смысле это не она от него ушла в спортивных штанах, а это он носил их. была после беременности. после выкидыша. ее чуть не пристрелили за побег. бандит в спортивных штанах чуть не пристрелил. у меня тоже хватает новостей. но мне грустно... мне грустно на нее смотреть. какая боль. какая жалость.

в конце свидания, возле тех самых высоких бараковских дверей, она подставляет свои губы для поцелуя... но я не целую ее. она уже совсем не та, что раньше. как и я. у нее "другая жизнь". мы расходимся по своим каморкам, и я сажусь за стол и рыдаю, рыдаю, рыдаю, рыдаю... совсем скис бедолага. никто не видит, никто не слышит. трясусь весь, сопли текут... печально мне... по радио играет самый обыкновенный блюз. но я больше не сру кровью. просто что-то я потерял навсегда. возможно, я упустил какой-то шанс. все мы его упускаем. но я на него многое поставил и печально мне.

она забрала мой юношеский пыл. сейчас на меня заглядываются только офицантки. но они воняют потом. пора привыкать к реальности. я почти привык. ну есть еще посудомойка, конечно... но о ней я напишу в следующий раз

к чему я это расказываю? к собственному успокоению и чтобы скротать этот печальный вечер. о чем я рассказываю? простая история среднестатистического гражданина. а вы разве до сих пор слушаете? вот так сюрприз...

похожие чувства во мне вызывают теперь только маленькие девочки. у них тоже все обнажено и они не жгутся. сексом ведь не пахнет. помните это пушкинское "жил на свете рыцарь бедный..." как он влюбился в давно мертвую деву марию? как он колол и резал неверных? как он потом умер и дева мария вытащила своего пылкого поклонника из ада? большинству пап, я думаю, известно это чувство, что испытывал рыцарь по отношению к деве марии, но только по отношению к своим дочерям.. близкое к религиозности чувство. недостающее звено в отношениях между мужчиной и женщиной. в нем есть святость... как и в сексе с женщиной, нутро которой тебя сводит с ума... как и в убийстве надоевшей жены... как и в первом поцелуе... первом побеге из дома... когда как говорил моррисон "душа пьяна и открыта и ищет себе друзей и наставников"... я редко выдаю точные цтаты... маленькие девочки... одну из них я учу английскому на дому. всегда задерживаюсь больше положенного. ей очень понравился армстронг и та история, как родилась песня "what a wonderful world". и ей не понравился элвис.... "он употреблял наркотики" она боится этого слова... как боятся рычания тигров люди, спрятавшиеся в норки... она выводит буковки, а ты сидишь рядом и любуешься ее солнечными волосами... "до свиданья, влад! я уже почти выучила те слова!" "молодец, аня!"

она вырастет. убежит из дома. вернется. потерянная дочь. обретенная дочь. поймет ли она когда-нибудь истинное значение этих слов, если где-нибудь их прочтет? как знать, как знать...

я бы хотел убежать. где-то когда-то я читал о странном свидании на луне. в кафе. они стреляли из пистолетов по лунной поверхности и там оставались дырки, как в сыре.. и они пили вино.... так бывает только единожды. а убегать можно бесконечно.

быть может, в зимбабве... или в Ниде... или на Венере... можно найти свою фортуну, свою любовь и бессмертие... в самом побеге смысла, наверное, нет, но он точно есть в прекрасных мечтах юности... и в смерти, которая достойна уважения. и во всем что чисто... но чисто не в плане греховности, а в плане устремленности веры, чувства. грех может быть чистым. добродетель может быть грязной. смысл еще есть в боли и в том, чтобы ее избегать. я так думаю... эти мысли меня успокаивают... мою синюю птичку... все ведь будет нормально. и со мной, и с моей синей птичкой. разве нет?

а пока что... я продолжаю сидеть в этой ночи, один, продолжаю пить пиво и продолжаю удивляться тому, как же это я так много букв написал этой ночью. написал так много, а ничего толком и не сказал. ну и ладно. ну и ладно.

@темы: влад

04:51 

lock Доступ к записи ограничен

Big Brothers
karma police members
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:06 

Big Brothers
karma police members
влад берет длинную паузу. до встречи, многочисленные поклонники, хахаха!

10:53 

Глава 20

Big Brothers
karma police members
ПАРА ВЫСТРЕЛОВ

- как поедем, - спросил Саулюс – на нашем грузовичке? автобус? автостоп?
- конечно автостоп, и обязательно через Каунас!, - Паулюс подтянул ремни своего рюкзака плотнее.
- зачем нам делать крюк? поехали прямиком в Вильнюс! лучше проведем время в duty free!
- не, через каунас, мне надо сделать там пару выстрелов, - Паулюс рассмеялся, а Саулюс нахмурился.
- слушай, какие пару выстрелов? всё. мы закончили. мы едем! - он помахал билетами перед носом брата, - всё-ё-ё. мы-ы-ы-ы е-е-едем.
- пара выстрелов, всего пара выстрелов, последних выстрелов. Обещаю, это займет 2 минуты. ничего особенного. а потом сразу в duty free.

Саулюс согласился, хотя делать крюк не входило в их планы. Братья вышли пешком из города. Они шли легко, продолжая хором напевать песенку, немного переиначенную под себя:

there are two killers on the road
If ya give these men a ride
all your family will die
killers on the road, yeah.

Убивать никого не хотелось, хотелось просто петь и радоваться, Паулюс выставил большой палец через 5 километров после черты города и тут же, как по заказу, остановилась старая шкода, с древним дедом за рулем:

- куда вам, сынки?
- каунас, - ответил Паулюс
- ну, садитесь, коли люди хорошие! - братья по старой привычке оба сели на заднее сидение.


<…>

- я вообще не люблю когда меня касаются, когда я болею, - сказал Паулюс - не знаю почему. как будто какое-то дополнительное раздражение. зуд. мне хочется в такие моменты вывернуть кожу наизнанку...

<…>

Они проехали около половины пути, когда Паулюс вдруг задергался в конвульсиях. Старик тут же прервал свою дружелюбную беседу… поначалу саулюс еще участвовал в обсуждении особенностей скотоводчества под алитусом, но вот уже около часа старик беседовал сам с собой... и тут паулюс вдруг задергался в конвульсиях..
- останавливай, дед! – вскричал саулюс.
Машина остановилась, саулюс с дедом вылезли из нее, схватили вместе тело паулюса, отнесли его на лужайку, в тень леса… положили его на траву. паулюс был неподвижен, изо рта его стекала белая пена... «Это его кондрашка пришиб, - говорит дед, - надо вызвать скорую».

тут Паулюс открывает глаза, достает револьвер. раздается выстрел. Пуля попадает точно тому между глаз. Тело валится на землю с глухим звуком.
- это был первый выстрел, брат, - сказал паулюс, вытирая пену, - Осталось еще два.
- бля, ты же говорил, «пара выстрелов, брат, всего только пара выстрелов»?
- этот не считается, брат. Этот еще пока не считается...
Саулюс покачал головой и помог брату оттащить труп подальше в лесные ебеня, ведь по обеим сторонам этого пути располагался лес.

После этого Паулюс сел за руль и нажал на газ. До Каунаса оставалось менее 100 километров. ."Совсем скоро", - произнес вслух Паулюс и показал брату большой палец.

<…>

- не знаю, как тебе, брат, а мне нужно хряпнуть чего-нибудь, - сказал саулюс, когда они уже увидели эти белые многоэтажки каунасского даунтауна.
- нет проблем, брат. Наша посадка через 6 часов. Мы все легко успеем.
Паулюс свернул в гору и вскоре братья ехали вдоль частных бедных литовских домишек.
- я четыре года прожил в каунасе, эти пейзажи мне очень знакомы - сказал Паулюс.
- Да, брат, я знаю… сверни вон туда. Там, кажется, магазин.
- хорошо, брат.
Братья припарковались на стоянке и вышли из машины.
Внимание Саулюса привлек сидящий рядом с кустами маленький котенок, дрожащий от холода или страха. Это был совсем маленький котенок, дворового типа, серый, полосатый. Он был совсем один. И совсем не испугался подошедших к нему людей.
- Надо ему пожрать чего-нибудь дать, я мигом… - сказал паулюс.
Саулюс остался один. Мимо пробежала собака… завидев котенка, она устремилась к нему и Саулюс уже было хотел хвататься за нож, но собака, виляя хвостом, просто бесцеременно обнюхала маленькое существо, потом отбежала пару метров, потом задрав лапу поссала и побежала дальше. Вскоре вернулся Паулюс. Нес он с собой порцию кошачих консерв, бутылку текилы и две пачки сигарет. Одну из них он бросил брату. После этого паулюс открыл пачку консерв и вывалил содержимое на асфальт. «не надо было всю, - сказал саулюс, - кот съест все, потом блевать будет». «ничего, ничего, - сказал паулюс, - съест, проблюется, потом съест блевотину. Все в порядке».. братья прижгли по сигарете.
Мимо проходят двое детей. Мальчик и девочка… как только девочка завидела кота, она радостно взвизгнула и побежала к нему. Котенок же тут же попытался удрать под машину. Но не успел. Девочка схватила его на руки и начала тискать и гладить. Котенок ничего пока не мог с этим поделать. «Надо же, какая ирония,
- подумал саулюс, - взрослых не боится, собак не боится, а детей опасается...»
- эй, - крикнул паулюс, - ты чего? Не видишь, что ли? Ему не нравится, когда его тискают. А ну-ка отпусти его!
Девочка нехотя отпустила котенка и взяла мальчика за руку. Метров через десять она, не останавливаясь, прокричала через плечо: «Я вообще-то первая его нашла! И кормила его больше вас! Я его хозяйка! А не вы!»
Братья переглянулись. «Люди любят контролировать других, - промолвил Саулюс, - Мир, брат, не изменишь…». «А мне по барабану!» - ответил паулюс.
Братья снова залезли в машину.


Они ехали по закоулкам каунаса уже около 40 минут, и саулюс как-то перестал улавливать ими проделываемый маршрут. Какими принципами руководствуется его брат, ведя машину? Он прошерстил один район, другой, третий. Кого он ищет? Ищет ли он что-то определенное? Казалось, паулюс сам не знает, чего хочет. Лицо его было очень задумчивым и отстраненным. Саулюс сделал еще один глоток из бутылки текилы и передал ее брату. Паулюс как следует к ней приложился.
- брат! А куда мы вообще едем?
- я просто хочу напоследок оставить свою подпись в каунасе, - сказал паулюс, - У меня с этим городом очень многое связано… мне нужно здесь напоследок расписаться.
- в кого ты хочешь стрелять?
- погоди, брат. Мы уже приехали...
Паулюс остановил машину неподалеку от здания полицейского коммисариата района алексото и закурил.
- постой, брат, - сказал саулюс, - что ты собираешься сделать?
в ответ паулюс ухмыльнулся.
- почему именно это здание? - спросил брат.
- любое здание подойдет. Лишь бы там были менты. Патруль тоже бы подошел, но с другой стороны… у них только-только начался обед... там почти никого не будет. К тому же прикинь, каково оскорбление? Завалиться к ним прямо в логово!
- каков план?
- ты сидишь здесь и страхуешь меня. Я иду и мочу всех собак.
- ого!
- просто посиди в машине и будь готов сразу отсюда рвануть. Я проникну в логово к ментам и захуярю их там всех.
- паулюс! Ты ебанулся! Они же вооружены!
- эффект неожиданности, - сказал паулюс и рассмеялся, - эффект неожиданности, брат. К тому же у них обед.. Я сделаю пару выстрелов – последних выстрелов. - паулюс погладил ствол и рассмеялся, - и мы сразу дернем в вильнюс. Ямайка близка, как никогда! Там я буду паинькой. Начну новую жизнь. Но закончить старую надо с блеском! Пара последних выстрелов!
- мы рискуем всем.
- не больше, чем обычно. Все под контролем, брат. Они ничего не успеют сделать. У нас самолет совсем скоро. Я быстро. Сиди здесь.
Паулюс затушил сигарету о коробку передач и открыл дверь.
- брат. – сказал саулюс. – прости, но я пойду с тобой.
- ладно, - сказал паулюс.
- только осторожно, брат.
- конечно. Осторожность – мое второе имя. – ответил паулюс.
Паулюс спрятал револьвер под майку… и вышел из машины. Саулюс догнал своего младшего брата и они вместе зашли в здание.


Внутри сидел только один мент. «Отвлеки чем-нибудь его» - сказал Паулюс. «Чем? И на сколько? Надолго?» «Да любой байкой. И знай: я в любом случае его пристрелю». «Ну хорошо».
- добрый день, - сказал саулюс подчеркнуто вежливо. он посмотрел на брата - меня обманули цыгане. – на этом моменте мент откинулся назад в кресло, - при покупке определенной продукции, - говорил саулюс – при покупке определенной продукции… меня облапошили. Я не получил ничего, а они получили мои деньги. Эти злоебучие цыгане совсем охуели! Мне не нравится, что этот сброд делает в городе моего брата!
- Что это была за продукция? – спросил мент, лысоватый, четкий литовский гоп.
- не могу сказать пока. Впрочем, я не заявляю о факте пропажи. Я заявляю о факте мошенничества.
-о каком именно факте мошенничества идет речь – настаивал мент, - и при каких обстоятельствах случилось происшествие?
- речь идет об обмане, об отвратительном акте мошенничества. – сказал саулюс, интонационно подчеркивая каждое слово.
- Подождите, вы что, шутите?
- вам лучше об этом расскажет мой брат. Он – непосредственный участник тех событий.
Паулюс сказал:
- Я сначала схожу в туалет с вашего позволения. Уж очень надо..
Паулюс направился в туалет.

Мент снова откинулся на спинку кресла… он не выглядел удивленным, он просто устал, столько долбоебов приходят сюда со своими проблемами… еще одна ебаная осень. Он демонстративно сделал телевизор погромче...

Саулюс внимательно смотрел на мента....

Вскоре из туалета вышел Паулюс...

- паулюс, расскажи господину полицейскому про цыган. – сказал саулюс.
Паулюс достал пушку.
- мне похуй, цыган ты или нет, - сказал паулюс, - главное, что ты мент, грязная псина. только псы идут в менты. вы в лучшем случае - полицейские морали, а мы с Братом - полицейские нравственности. мораль - в поступках, нравственность - в помыслах.. (на этом моменте саулюс снова вспомнил о девушке, которую паулюс убил топором на косе, мент потянулся к своему пистолету, а паулюс наступил ногой ему на яйца.) - паршивому псу - паршивая смерть - продолжал он, - всем вам скоро наступит пиздец, и паулюс раманаускас приложит к этому руку, - паулюс выстрелил. баБАХ. Саулюс подошел к брату. баБАх – снова раздался выстрел. Мозги мента на стенке.
Саулюс не повел и бровью.
- надеюсь, это и есть твоя пара выстрелов? – устало сказал он, - это все?
- почти. – ответил брат. - кстати, как тебе моя речь? всегда мечтал убить мента.
- ничего. неплохо.
Оттащив мертвого мента за диван и накрыв испачканное кресло плащом умершего, братья вышли из здания и сели в машину, паулюс – снова на водительское, саулюс – рядом с ним. Саулюс пристегнул ремень. Паулюс не торопился.
- ну, брат? Съебываем отсюда!
- погоди. Брат.. скажи мне… я поступил правильно?
- возможно, брат.
- адский взрыв фашизма – рассмеялся паулюс.
саулюс промолчал. Через минуту машина завелась и они поехали, оставив здание коммисариата позади. Раздался рев полицейской сирены. Возможно, не по ним.


До Вильнюса Братья добрались без происшествий. Оставили дедовскую развалину еще на окраине, остановили такси и так добрались до аэропорта.

Сразу же, как Паулюс и обещал, зашли в дюти-фри.. взяли по пиву...

- ...н-да-а.. - сказал паулюс, сидя напротив брата за столиком - прекрасный цветок смерти… что может быть лучше, чем когда чувство твоей правоты проходит через все твое тело? Чувство законченности – прекрасное чувство! на этом кончается наша старая жизнь, что весьма жаль. по-моему, она была прекрасной. Мне нравилось убивать. но топор зарыт, с каунасом теперь окончательно покончено. Наш отец мертв, а я… я должен идти дальше. Карма моя очищена... Я верю в это. Серьезно! меня ждет на Райском острове Любовь и Новый Свет. Я это заслужил. Прощай, Литва.

Саулюс продолжал молчать.


<...>

…Вечером, едва самолет братьев оторвался от бетонной полосы аэропорта Вильнюс, на побережье возле Клайпеды выбросило тонны дохлых шпротин. Рыбу стали разбирать местные жители. “Надо предупредить людей, - сказал кто-то. - Это может быть опасно”.

21:58 

Big Brothers
karma police members
есть ли у вас ответы? как вы поживаете? так, как я думаю, да? может быть, и нет. но скорее всего да. скука.

з.ы. цель?
з.з.ы. я думаю, у вас нет ответов. это делает нас равными. чарльз буковски писал что-то в этом роде: "и этого, казалось бы, достаточно, чтобы люди любили друг друга. однако, похоже, что этого недостаточно"


влад

11:31 

глава 14

Big Brothers
karma police members
ПОЭТИЧЕСКОЕ СОРЕВНОВАНИЕ


- брат, у нас есть работа, - сказал Паулюс прямо с порога. Он выглядел усталым. Его не было дома последние несколько дней, и он попахивал смесью старой одежды, пота и перегара, - у нас есть «работенка», так будет точнее. помнишь, я говорил?
Саулюс закрыл за братом дверь:
- хорошо оплачивается?
- да. Думаю, что неплохо, - Паулюс стянул вымазанные чем-то белым ботинки и сел на пол прямо в коридоре. Достал из принесенного с собой пластикового пакета банку пива и бросил ее Саулюсу, - все золото мира, которое можно будет унести руками, будет нашим.
- и много будет золота? - Саулюс открыл банку и сел рядом с братом на пол.
- я особо сильно на эту тему не думал. Осмотрелся только вокруг, некоторые приготовления сделал… ну, что-то получим.
- что делать? Далеко? – Саулюс протянул брату пачку сигарет с последней оставшейся, - у нас нет сигарет…
- надо сделать ремонт в квартире. Недалеко, - Паулюс прикурил, - если тебя интересует адрес, то это Лаукининку дом 37, квартира 29.
Саулюс засмеялся: - мы что, должны делать ремонт у нашей СОСЕДКИ? Ха-ха-ха. У этой старой пизды?! И сколько она нам заплатит, старая карга? Ха-ха-ха.
- она обещала отдать ВСЁ, что у нее есть за действительно КАЧЕСТВЕННЫЙ ремонт. Я там, в общем, уже пару дней старался… одну комнату почти закончил, инструменты и материал достал… вот, у меня ключи – Паулюс продемонстрировал связку, - слушай, я не беспокоил соседей? А то, понимаешь, ремонт это всегда шум…
- нет, я ничего не слышал. А почему ты меня не позвал? Я бы тебе помог… и я не слишком понимаю про оплату…
В ответ Паулюс достал из кармана несколько листов А4 и отдал брату:
- вот договор. Читай.
Саулюс развернул небрежно свернутые бумажки и начал вникать. По мере чтения его лицо начало отражать неудовольствие.
- слушай, бля, мы эту ее трешку полностью должны отремонтировать всего за 400 литов… сплошная еботня за такие копейки. На них и пива не купишь!
По виду Паулюса было видно, что он действительно очень устал.
- да я же тебе говорил: «мы возьмем всё», то есть всё. Пойдем, можешь не снимать тапочки. Соседняя квартира все-таки.

Паулюс открыл дверь, и Саулюс вошел в квартиру соседки. В прихожей были сложены банки с краской, рулоны обоев, ножовки, гвоздодеры, топор, шурупы и прочее. В воздухе носились запахи ремонта.
- где ты достал все это?
- да неважно. Не задавай банальных вопросов. Пойдем, я тебе лучше продемонстрирую тебе то, что успел сделать.
Братья прошли сквозь смежную комнату. Она была полностью завалена мебелью и набитыми тюками. Саулюс подумал, что это – одежда. Дверь в одну из комнат была закрыта. Паулюс схватился за ручку и улыбнулся:
- слушай, а ты знаешь, что одну каплю крови нужно смывать 700-ами литрами воды, чтобы мусора ее не могли обнаружить? – Саулюс отрицательно покачал головой, а лицо Паулюса вытянулось в улыбке, - есть и еще один способ… об этом потом, пока же посмотри, во что я превратил эту когда-то уродливую комнату!
Паулюс распахнул дверь и изобразил из себя метрдотеля характерным поклоном и приглащающим жестом рукой: - прошу Вас!
Саулюс вошел в комнату. Она выглядела странно и была практически пустой. Обои тщательно содраны со стен, розетки выкорчеваны, даже люстра отсутствовала. Всю обстановку составляли черные жалюзи на окне, большая надпись чем-то коричневым на стене и загадочная фигура, сидящая в кресле-качалке в углу возле окна. Фигура была полностью укрыта пледом. Саулюс присмотрелся. На стене было неровно написано крупными буквами:

все люди мнят, что я – великий супостат
всеобщий, но с чего б? от них обид
и зла не ведал; и не ими ведь
лишен, чего лишен; скорей, они
стяжали мне стяжанье: наравне
с людьми землей владычу – иль всецело (1).

- кто там сидит? - Саулюс повернулся в сторону кресла.
- как кто!? Это же наш работодатель и старый друг - госпожа Бируте Василяускене! - Паулюс громко засмеялся, - давай, я приоткрою тебе занавес.
Подойдя к фигуре он сдернул с него покрывало. Госпожа Бируте Василяускене выглядела не слишком свежо. Ее глаза болтались на тонких нервных ниточках в районе подбородка, щеки были содраны вовсе, кисти рук отсутствовали, также как и ступни, живот представлял из себя макет для музея естествознания, выставляя напоказ все внутренние органы. Тем не менее, труп старался угодить зрителю, - шея дамы была унизана огромным количеством побрякушек, брови были густо накрашены, а сквозь отсутствующие щеки во рту поблескивали кольца. Самым смешным было то, что уши госпожи Бируте Василяускене были продырявлены в десятках мест и в них были вдеты серьги.
- я не знал, куда деть кольца, - сказал Паулюс, - как ты видишь, мне их было не на что «нанизать» - люблю это слово, так что я представил себе, что я – пират и подумал, куда бы пират мог деть кольца? Конечно же, в рот! – Паулюс снова громко рассмеялся. Саулюс оценивал увиденное.
- неплохая работа, неплохая работа. Я правильно понимаю, что «всё золото, которое мы сможем унести» находится в этой квартире?
- да, конечно. Как ты видишь, госпожа и уважаемый друг Бируте Василяускене уехала в отпуск и наняла на это время двух братьев-соседей, чтобы они отремонтировали ей квартиру. Мне в моей комнате осталось как следует зашпаклевать и заштукатурить вот эту вот стену, - он кивнул на стену со стихотворением, - и вынести совсем чуть-чуть строительного мусора – Паулюс указал на кресло, - за тобой вон та вот комната, третью сделаем вместе.
Саулюс кивнул, - и как ты хочешь, чтобы я отремонтировал свою комнату. В том же стиле? – он поднял вверх брови и хищно ухмыльнулся. Паулюс ухмыльнулся в ответ:
- а это твое дело. Мы же тут не только ремонтируем, у нас тут еще и проходит поэтическое соревнование! Удиви меня. А я пока пойду и отдохну. Я славно потрудился. Кстати, вот тебе твоя часть наличности, которую я нашел по дому, - Паулюс дал брату довольно толстую пачку литов, - драгоценности сдадим Фрэнки-Ресничке (2), когда все доделаем. Через неделю подадим мусорам заяву, что хозяйка пропала, не расплатившись с нами.
Когда Паулюс уже стоял в дверях, чтобы уйти домой, брат окликнул его:
- слушай, тебе никогда не приходила мысль, что на самом деле это тебя зовут Саулюс, а меня Паулюс? Могли ведь спутать.
- да мне похуй, брат. Брат он и есть Брат. Саулюс-Паулюс-Гербариус, - Паулюс закрыл за собой дверь.


**

- брат, все готово, - теперь уже Саулюс ввалился в квартиру, попахивал смесью старой одежды, пота и перегара, - пойдем.
Паулюс приканчивал утреннюю яичницу и выглядел довольным жизнью.
- что ж, посмотрим на твое произведение искусства.
Они вошли в соседнюю квартиру. В комнате, которую ремонтировал Саулюс, не было вообще ничего. Она была отремонтирована под нулевой вариант – только пол и стены. На одной из стен все тем же коричневым цветом было выведено:

ночные, траурные птицы,
из разоренных ветром гнезд,
к распятьям у ПУСТЫХ борозд
слетайтесь, черные провидцы, -
над пожелтелою водой
рассейтесь злобною ордой.

(3)


Слово «ПУСТЫХ» было написано большими буквами. Паулюс прочел написанное и на минуту задумался, окидывая комнату короткими взглядами исподлобья.
- и где же наш «донор» для написания? – спросил он.
- это МОЯ кровь, - ответил Саулюс.


У них заняло еще три дня, чтобы закончить работу. Победитель поэтического соревнования остался не выявлен.

(1) Д. Мильтон
(2) Персонаж фильма «Пуля», которому Микки Рурк сдавал драгоценности после ограбления дома соседей.
(3) А. Рембо

14:52 

Глава 6

Big Brothers
karma police members
AIN’T IT TIME WE SAID GOODBYE

Саулюс… Ох, Саулюс… Надо отметить, что это произошло, когда Паулюс жил в Каунасе... дело в том, что Саулюсу нужно было выйти из дома, развеяться, подышать немного воздухом, но Саулюс не мог себя заставить. Он сидел на диване в грязных белых трусах, без интереса прислушиваясь к ругани соседей сверху. Было часа два ночи. В комнате Саулюса был потушен свет, так что со стороны казалось – Саулюс добропорядочный гражданин, он засыпает в одиннадцать и встает в семь, он чистит зубы, жарит себе яичницу, варит кофе и шагает в автомастерскую.
Соседи ругались без вдохновения. Немудрено, думал Саулюс, в какой-то момент совместной жизни, вдохновение исчезает.
Вдохновение.
Рядом с ним на диване лежал ноутбук. Последние несколько дней Саулюс занимался одним проектом. Проект требовал средств, но это того стоило. www.angielovestoys.com.. Энджи любит игрушки. Милый и невинный сайт. Разноцветный латекс, дилдо, затычки для ануса, садо-медведи. Энджи была двадцатичетырехлетней шлюхой, раздевающейся перед камерой и исполняющей любые твои желания. В разделе «About me» сайта было написано следующее:

Name – Angie
Age – 24
Height – 167 cm
Breast cup – 75B
Eyes – Hazel
Hair color – Blue
Tattoos, piercing – YES (pierced tongue, pierced chin, pierced belly button, tattoo on the left shoulder)
Experience - 4 years
Solo – YES
Lesbie – YES
Anal with toys – YES
B/G hardcore – NO
Fetishes – YES
BDSM – MAYBE

Но было еще кое-что, о чем Энджи умолчала, и Саулюс не винил ее за это. Настоящим именем Энджи было Дангуоле, она жила в Клайпеде, сидела с Саулюсом за одной партой три года и первый поцелуй Саулюса был с ней.
Smothering – SURE.

**
Саулюс долго качал головой, не веря. Дангуоле, Дангуоле. Все можно понять, всему есть объяснения. Все может произойти, и Энджи…
- Pass ur tool over cum-hole 2 anus. Slow, - написал Саулюс в чат и откинулся на диван.
Энджи прислала в ответ подмигивающий смайлик и потянулась к игрушкам.
- Not that. Use pink.
После того как Саулюс стал платным членом закрытого раздела ее сайта, что стоило ему 24,96 евро за месяц, он действовал скорее по наитию. Минута привата платным членам обходилась вдвое дешевле, чем случайным посетителям.
В первый день он попросил Энджи достать советскую школьную форму. На следующий день он вернулся и провел полчаса, просто разглядывая ее, в коротком коричневом платьице, с фартуком и косой. Он не показывал своего лица, не показывал свой член, камера его ноутбука была направлена на постер Rolling Stones, висящий на стене.
Неделю Саулюс тратил по сорок евро в день. Сайт жрал деньги с его кредитки, не задавая лишних вопросов. Энджи всякий раз спрашивала его, что ей делать, как себя вести - Саулюс отвечал, чтобы она просто сидела. Ее это нервировало, но деньги капали, а остальное не имело значения. Хуй Саулюса не шелохнулся.
- Поставь на повтор песню Angie.
- Меня часто просят об этом.
В этот раз Саулюс не стал включать свою камеру. Если Энджи и удивилась, то виду не подала. Наверное, с анонимными дрочерами проще работать.
- Я хочу увидеть бабочку, - написал Саулюс.
Энджи взяла платок и стала махать им словно крыльями.
- Нет. Ты еще не бабочка. Ты – зеленая гусеница.
Энджи легла на пол и свернулась в клубок.
- ЗЕЛЕНАЯ!
Энджи на несколько секунд пропала из кадра. Когда она вернулась, на ней был короткий зеленый топ и зеленые трусы.
- Гусеница растет. Поиграй с собой.
Энджи извивалась на полу, работая дилдо.
- Наступает время окукливания. Гусеница вьет кокон.
Энджи растерянно посмотрела в камеру.
- Веревка, - подсказал Саулюс.
Веревка нашлась. MAYBE, вспомнил Саулюс и ухмыльнулся. Энджи сбросила одежду и принялась плести кокон.
- Оставь сиськи, - написал Саулюс.
Энджи замотала себя по грудь. Кокон вышел не слишком плотным.
- Созреть кокону поможет титфак.
Бабочка росла. Существо в коконе изменялось, следуя божественному замыслу. Оно превращалось во что-то иное, не похожее на то, что было раньше. Саулюс барабанил по ноге, наблюдая как Энджи старательно работает смазанным дилдо. Разве это не чудо? Разве это не проявление божественной любви, любви ко всем созданиям своим, разумным и неразумным?
- Лети, - наконец сказал Саулюс.
Энджи вырвалась из пут, залезла нагишом на подлокотник дивана и с криком: я лечу, принялась бегать по комнате, размахивая руками.
Саулюс хохотал. Это продолжалось около пяти минут.
- Никогда не надоест, - произнес вслух Саулюс. - Мы творим по велению души и сердца. Мы – чистые идеалисты.
Энджи остановилась, словно услышав это. Саулюс включил камеру ноутбука и направил ее на себя. Он смотрел, как на лице Энджи медленно проступали эмоции. Легкое удивление, недоумение, узнавание. Руки дернулись прикрыть наготу. Но надо отдать должное – она быстро пришла в себя. Тогда Саулюс написал на литовском:
- Привет, Дангуоле. Как дела?
Тут же она отключилась.
Саулюс смотрел в темный квадрат, где еще проступало непотухшими пикселями ее лицо, и ухмылялся.

**
Он навел справки. Располагая определенными возможностями, сделать это было не трудно. Дангуоле жила там же. Он помнил ее двор, с тихой облезлой осиной, с грохотом мывшейся посуды, доносившимся из окон. Он помнил, как сидел на ее кухне, ел курицу, слушая торопливый рассказ про домашнее задание, про кошку, про дуру Алину, он ел, а когда поднимал свои глаза, то видел ее лицо, и уже не мог ни о чем думать.
Ее отец когда-то был видным партийным деятелем Литовской ССР. С распадом союза все это исчезло, однако отец словно не заметил произошедших перемен. Он по-прежнему считал себя высшей кастой, и потому сын плебея, который ел курицу на кухне, был ему не по душе. ЕГО курицу. На ЕГО кухне. Саулюса быстро выставили из дома Дангуоле, а через какое-то время и ее саму перевели в другую школу. Последний раз Саулюс видел ее случайно, в окне проезжавшего автобуса. Пухлые губы шевелились, она читала книгу.

Саулюс сидел во дворе дома Дангуоле и курил. Он натянул капюшон пониже, в его планы не входило спалиться раньше времени. В кармане куртки лежала хорошая веревка, он купил ее вчера в супермаркете, за 2 лита моток. Он не знал, зачем это сделал, в его планы не входило ничего такого. Соседи снова ругались после полуночи. Саулюс схватил немытую сковородку и принялся бить ею по стене, крича:
- КАК ВЫ МЕНЯ ЗАЕБАЛИ! Я УБЬЮ ВАС, СУКИ!..
Не было никакого плана. Чистая импровизация. Труба в контрапункт с веревкой, лежащей в кармане. Саулюс ждал, что произойдет.
К дому подкатила черная тонированная Volvo S60. Лица водителя не было видно. Из подъезда выскочила Дангуоле, села на заднее сиденье, машина уехала. Саулюс поднялся и пошел в магазин. Там он купил бутылку водки, буханку черного хлеба, вернулся обратно. Спешить было некуда – в автомастерской была не его смена. Вороны кричали от невыносимой мерзости жизни. Саулюс кормил их черным хлебом, пытаясь подловить одну и прихлопнуть. Но вороны были тертые жизнью, просто так их было не прищучить.
Незаметно кончилась водка. Темнело.
Дангуоле вернулась пешком. Саулюс издалека услышал звук ее шагов. От водки в его голове гудела туго натянутая высокая чистая нота. Саулюс был абсолютно трезв. Он поднялся и стал в тени дома, ощупывая веревку в кармане. Когда она приблизилась, Саулюс вышел из тени и откинул капюшон.
- Дангуоле, - сказал он.
Она остановилась. Он был прямо перед ней, чувствовал ее запах, ощущал вставшие дыбом волоски на теле.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Пора кончать с этой сукой. Пора кончать. Он выхватил веревку и набросил ей на шею. Сжал.
- Са… у… люс… - сказала она без звука, одними губами.
- Я лечу, - ответил Саулюс свистящим шепотом. – Я лечу.
По ее телу пробежала дрожь. Через несколько минут она затихла. Саулюс опустил обмякшее тело Дангуоле в грязь, развернулся и пошел прочь, почти побежал.
Angie, жалобно пел в его голове Мик, Angie, ain’t it time we said goodbye.

21:58 

Глава 13

Big Brothers
karma police members
ДЕВУШКА, ЛЕЖАЩАЯ ПОД ДОЖДЕМ

потом погода резко испортилась, нет, скорее испоганилась, начало часто лить. Это делало проблематичным их пребывание в палатке. Нет, место, конечно, они выбрали удачное - прямо под кронами сосен, в минуте от дюн, но дождь с ветром крутили свои варки и навевали грусть, и Паулюс становился все мрачнее и раздражительнее.
Сегодня Паулюс не ночевал в палатке уже не первый раз. обычно он предупреждал, что его не будет, не говоря впрочем почему.. а вчера днем не сказал ничего кроме того что едет в город за кое-какими покупками. «Наверное, опоздал на последний паром и скоро будет... - подумал Саулюс и закурил последнюю сигарету – впрочем, он последнее время выглядит усталым... он словно слегка не в себе...»
С дюны Cаулюсу открылось суровое балтийское море... суровые волны... суровое небо... суровые чайки летают... как всегда добывают себе корм... они никогда не кончают жизнь самоубийством... Наверное, именно эта мысль губит литовских суицидников, - подумал саулюс. – именно вот эта мысль о чайках! дождь и чайки!
Но кроме чаек из животных на берегу был еще кто-то. Саулюс не сразу ее заметил. Неподалеку (где-то в 150 метрах) у самой воды танцевала девушка... в белом платье... Саулюс машинально присел на корточки. «какого черта она тут делает одна?» – подумал он. Девушка Саулюса не замечала. На берегу была только она одна. Когда прибой отбывал, она, подобрав платье, с которого стекала по стройным загорелым ногам вода, подбегала к морю, но не касалась его, а потом с визгом и хохотом отбегала обратно. Вот она зачерпнула воду в ладони и взмыла ими в небо и вода разлетелась!.. на тысячи брызгов!.. и ей это, кажется, очень понравилось... Она повторила это много раз! Потом упала на песок и замерла... Саулюс продолжал наблюдать. она вскочила и продолжила танцевать... «для себя и чаек, наверное, больше ни для кого... разве что для Бога?» Саулюс несмотря на похмелье чувствовал себя Богом... но он был уверен, что это не совсем грех, скорее неисследованная еще область христианской духовности... (саулюс это сам придумал.) Он вообще стал похож на мечтателя в последнее время, лежал себе часами на песке у палатки.. пил вискарь... и только и делал, что смотрел на небо или море...
метрах в 20 от девушки лежала сумочка, накрытая курткой, и босоножки. Рядом несколько чаек искали дохлятину. Эти точно не надеялись на хлеб.

В конце концов, с сумочкой в одной руке и босоножками в другой она медленно пошла по направлению к переправе. Она была слева, а переправа – справа, так что когда девушка проходила мимо, лежащий на дюне саулюс мог рассмотреть ее задницу... она была вполне приличной. сама девушка была симпотичной, чистокровной литовкой лет 18. Такие в деревнях рождаются. И зовут их обычно - Габия, Угне или Дангуоле. Саулюс не раздумывая пошел вслед. он совершенно не прятался, но и не шел агрессивно быстро. Он чувствовал себя заинтригованным. она не оглядывалась.
- да кого тебе бояться? если ты... «являешь себя пред очами господа»? кого тебе бояться - каких-нибудь маньяков, бандитов, хулиганов? Или меня? – бормотал саулюс...


Наступает вечер, и братья сидят у костра и пьют пиво... Жечь костры на косе запрещается... и дождь уже перестал... но так уютно сидеть у костра и пить пиво... к тому же увидеть их могли только с вертолетов.. А вертолеты в этой местности летают редко. Так что нечего волноваться...
Братья не волнуются. Теперь у них снова есть все, что нужно. Паулюс притащил много пива, воды, сигарет и жратвы. Еще он взял литровую бутылку джэка дэниэлса, пачку сигар и жидкость для разжигания костров. Паулюс передает брату косяк.
- а красивую девку ты подцепил сегодня? – снова спросил он.
- я же тебе уже говорил. – сказал саулюс, - Отличная смелая девушка. Если она придет, сам увидишь.
- сюда придет?
- паулюс, я уже рассказывал. Она обещала придти сюда после заката. Сейчас как раз закат. Ты не помнишь, что ли? Или накурился в говно?
- брат. Расскажи эту историю еще раз. А то мне сложно в это как-то поверить...
- с самого начала?
Паулюс кивнул.
- ну хорошо. Ладно. Держи косяк, брат. Слушай. Я вот зашел на дюну и увидел, как девушка танцует в дождь у моря. одна. когда она стала уходить, я пошел а ней. она не оборачивалась и не ускоряла шаг. Если бы она это сделала, то быть может была бы уже привязанной вот к этой сосне, - саулюс постучал по ней костяшками пальцев, - поначалу я не решался подойти. Подошел только у переправы. Я поздоровался и сказал, что видел, как она танцевала у прибоя и что мне очень понравилось. Она совсем не удивилась. В общем, вела она себя не как типичная литовка...
- все они одинаковые, брат..
Саулюс промолчал. Потом продолжил.
- она сказала, что чувствовала, что за ней следят. Но сказала, что у нее не было ощущения опасности....
- хахаха! их часто подводит интуиция, брат!
Саулюс поводил палкой по песку..
- брат, ну так что же было дальше? – спросил паулюс и швырнул пустую бутылку из-под пива далеко в лес...
- ну а дальше ей нужно было подождать паром, и я пригласил ее в бар. Людей не было. Она рассказала, что занимается балетом... что у нее год назад умер парень... которого она очень любила. Что она сирота и родом из шяуляя и сюда приехала автостопом... ее зовут Угне и ей 18 лет. Блондинка. Голубые глаза. Я в свою очередь рассказал, что мы тоже сами по себе, живем дикарями на косе и что у нас есть один проект, который со временем приведет нас на землю обетованную...
- и что она?
- сказала, что и у нее есть проект... она там что-то говорила про гуманитарную программу, которой она принадлежит... но это не секта... она верующая... она не сказала, какой проект... но сказала, что придет сегодня к нам его обсудить. Одна. Я, кажется, вошел к ней в доверие. Я так понял, знакомых в клайпеде у нее нет...
- отлично!
- паулюс, мне очень не нравится твое состояние в последние дни – сказал
Саулюс, - ты какой-то дерганый стал. чем ты занимаешься в клайпеде?
- брат. у меня, видишь ли, тоже есть один проект... как-нибудь после расскажу... одна работенка намечается... я тебе как-нибудь потом расскажу.. как домой вернемся. К тому же у меня мандраж, мне некуда девать свою силу... да, кстати, эту.. угне... разве не надо встречать?
- нет, она сказала, что придет сама. Настояла на этом.
- понятно... – сказал паулюс – и что было дальше?
- ну а дальше я посадил ее на паром, снова сел в баре, выпил бокал пива, а там и ты на следующем пароме появился...
- ясно.
- слушай, брат, я тебя прошу: даже не думай о том, чтобы ее убивать. У нас нет причин этого делать. Она смелая... и живет не зря.. мне кажется, она чистая. К тому же многое остается невыясненным. Нельзя верить каждому встречному. Я ей верю, но когда дело касается безопасности наших жоп... ну ты понимаешь... Я тебе обещаю: когда-нибудь мы сыграем в блэкджек на то, кто будет первым ебать в глазницы труп какой-нибудь мартышки, а эту оставь в покое. Брат! Ты должен научиться ждать. Революция начинается с послушания, брат!
Паулюс ничего не ответил, прижег потухшую сигару, отпил пару глотков из большой бутылки и отправился поссать. Саулюс неодобрительно покачал головой и подбросил дров в костер...
И через каких-нибудь сорок секунд появилась Угне.
- брат! – крикнул саулюс, - к нам гости! Познакомься с угне! Угне, привет! Ты вовремя. Я уж думал, не придешь...Угне выглядела прекрасно: молодая, очень загорелая литовская девушка.
- нет, я пообещала, что приду и я пришла. Мне было как-то странно сюда идти, и я даже думала несколько раз повернуть назад, но я стараюсь выполнять свои обещания... – она улыбнулась. голос у нее был звонкий, чистый. Красивый.
Из леса вышел паулюс. Нет. Скорее выбежал. Дальнейшее сложно описывать. Это было невероятно. Господи. Он выбежал без яростных криков или веселых приветствий. оперативно, но тихо. Девушка застыла. В руке у него был топор, которым они рубили дрова... В волосах – красный цветок. За ухом – перо. На лице – мазки чем-то черным. Подбежав на достаточное расстояние, он бросил топор в девушку..

Как он все это успел организовать??? Что за маскарад??? Он это заранее подготовил??? И что важнее - где это он успел так наловчиться??? Топор вошел прямехонько в череп... Девушка и хрюкнуть не успела! Для последней это был последний миг. Она «сидела», «прислонившись» к той сосне и истекала кровью и мозгами. у всех нас есть мозги – умные люди согласятся. Она истекала кровью и мозгами и была мертва. Пришла сюда сама, смело, одна. Она танцевала под дождем. У прекрасного мудрого моря... "Пред очами господа." Ее глаза были раскрыты. Больше она никогда не будет танцевать... Саулюс так и стоял с открытым ртом...

Такого хардкора он никак от брата не ожидал. Такая жесть! Выбежать из леса!..
С топором!..

Паулюс же методично исполнял над девушкой свой ритмичный шаманский танец... он тряс головой и вращал руками, изгибаясь, как змея. вскоре он остановился, достал член и поссал, стараясь попадать на раскроенный череп и лицо, то, что от него оставалось... саулюс закрыл рот и потянулся за сигаретами...

паулюс был первым, кто нарушил молчание. «такое привычное. для этого. места.» – подумал саулюс.
- ну что, брат? Сыграем? В блэкджек?... Хахахаха!

..............................

- слушай, брат, - сказал паулюс, - ты уж меня прости. Если это было так неожиданно для тебя. Не хотел. Но и ты должен в свою очередь понять, что чистых женщин не бывает! Все они исчадия ада! Ну по-крайней мере моего! Да и твоего, разве нет?
- не совсем, брат... видишь ли, брат... нам нужно наверняка знать, что наши жертвы неисправимы. а эта мне была симпотична.
- прости, брат. но уж очень мне было нужно...
- да. в любом случае, остается надеется, что никто не знает, что она здесь. Завтра подгоним грузовик к ближайшей дороге, а я разберусь пока с местом преступления.. – сказал саулюс, решив оставить проповедь на более подходящий случай.
- на вот, возьми, - паулюс кинул брату сумку. Саулюс обнаружил там чистый рулон марли и бутылочку с марганцовкой. – зачем это? - спросил он.
- марганцовка! Смой ею кровь с сосны и топора, да и всего вообще! Одежду ее лучше сейчас сжечь, труп я разделаю и сложу в мешки. Сейчас только выпью немного...
..............................

..............................

Все дела они закончили только к 5 утра, когда уже снова рассвело, и заалел этот ебаный розовый рассвет... Дождя на этот раз – как и не бывало. Паулюс недавно ушел за грузовиком, а саулюс караулит эту грудку черных мусорных мешков...
костер уже погас. саулюсу не хочется его разжигать. Саулюсу грустно думать о женщинах. Он старается не думать, но не может...

В тот же день братья уехали с косы обратно в клайпеду. На том месте саулюс соорудил крест из нескольких связанных прутьев. Труп они увезли в другой лес, тот, где был похоронен кит. Им нужно было решать кое-какие вопросы, в первую очередь квартирный вопрос. Они не могут уехать или заняться чем-то более-менее серьезным, пока у них нет денег. Коса была больше прихотью саулюса. В глубине дущи он надеялся обрести там покой и умиротворение... и быть может просветление.. После убийства это стало невозможным. Впервые в жизни саулюс чувствовал себя растерянным и по-настоящему беспомощным. Как будто это паулюс - старший брат.

продажа квартиры – единственный вариант... разве что паулюс там что-то говорил про работу... но если ты работаешь, ты много не получишь, а им нужно было все.

так закончилось их 40 дневное пребывание на косе. Об Угне братья больше не заговаривали.

21:01 

Глава 8

Big Brothers
karma police members
ДУШ ПАУЛЮСА

- ну, вот и отцу пиздец, - подумал Паулюс, когда услышал в трубке короткие гудки, - вот и отцу пиздец...

Отец всегда казался ему глыбой, утесом, способным устоять перед любыми бурями. Теперь и этот камень был источен жизнью. Теперь и он исчезнет в Небытии. За окном дул холодный ветер. Общага возвышалась над Каунасом, словно громоотвод, притягивающий к себе непогоду. Снег в этом месте никогда не падал Рождественскими хлопьями, он всегда был колючим и норовил залезть под одежду, принося с собой болезни и чувство отчаянья.

- мне надо спрятаться. Снова спрятаться.

Ветер надул небольшой сугроб на подоконнике внутри его комнаты, Паулюс всегда рассматривал возможность заклеить щели окна исключительно как гипотетическую.

- может быть мне нравится страдать?

Его немного смущало свое последнее увлечение резать себя, но ощущение боли и вид крови отрезвляли его.

- спрятаться, спрятаться.


Единственным местом в общаге, где можно было спрятаться, был душ. Только там Паулюс чувствовал себя гармонично (он ненавидел это слово, но именно оно отражало это всеобъемлющее ощущение покоя, чистоты и неуязвимости). Под душем было тепло, капли горячей воды разбивались о поверхности, смывая с Паулюса все лишнее. Он говорил с собой и отцом. Иногда вслух, иногда про себя, только ухмыляясь и дергая густыми бровями вверх-вниз.

- что ж, отец, вот ты и добрался до финиша, - Паулюс стоял под струей воды, с его ног слезала запекшаяся от порезов кровь, - ты спросишь меня жалко ли мне тебя? Нет, отец. Ты был хорошим мужиком, и не более. Не думай, что из ложного чувства жалости к кому-то, кто является частью моей семьи, я буду распускать тут сопли. Все равно во мне есть только половина от тебя. Общая кровь - одна на двоих - у нас только с братом. Ты так интересовался вечностью... вот, теперь ты и изведаешь то, что она есть такое на самом деле. Каждый получает свое. И вечность мы все однажды получим всем скопом. по очереди всем скопом!

Раны Паулюса немного саднило, но он не обращал на это тактильное ощущение никакого внимания.

- смотри, отец, как я могу жалеть тебя? Я второй год в эту лютую зиму хожу без зимних сапог. У меня нет денег, я недоедаю. Вокруг меня люди, наполненные всей возможной мелкой человечностью. А ты уходишь, чтобы узнать самую главную из всех загадок. Тебе повезло гораздо больше, чем мне. Мой час тоже однажды придет… тоже однажды придет… но ведь не сейчас? ты первый на финишной черте. А я пока могу только выпить за твое здоровье. И мне все равно, что это звучит цинично.

Паулюс подставил под струю лицо и глотнул горячей воды.

- я пью эту воду за твое здоровье, отец.

13:46 

глава 3

Big Brothers
karma police members
(следующая - в воскресенье.)


ОНА МОГЛА ТРАХНУТЬСЯ С КЕМ УГОДНО И ВСЕ РАВНО БЫЛА ЧИСТОЙ


Что ж, отличный денек сегодня, да – просто отличный. Солнце светит прямо в окна подвала. Желтые листья шелестят и падают. Осень, то самое время, когда смерть еще прекрасна.
Дверь в подвал тугая, из расслоившейся фанеры, заедает, нужно приложить усилие, чтобы открыть ее. К подвалу не спеша подходит Паулюс. Он останавливается перед ступеньками, ведущими вниз, разворачивается лицом к солнцу и закуривает. Из подвала доносится девчоночье поскуливание. Паулюс тушит сигарету и спускается.
- Саулюс, я вернулся.
- Принес?
Паулюс достает из внутреннего кармана куртки песочные часы и демонстрирует их брату. Саулюс расплывается в улыбке.
- Хорошо, просто отлично, - говорит он.
Эту сцену наблюдает еще кое-кто. Но уже не поскуливает. Страшно. Она сидит, примотанная скотчем к стулу. Во рту резиновый шарик, пристегнутый к голове - такой, какой использовали в фильме против Марселаса Уоллеса. С болезненным вниманием она следит за братьями. Не может оторваться. В паспорте, который валяется на полу, написано имя Скайсте Буткуте. Но братья не обращаются к ней по имени. Что значит имя?
- Как она? – спрашивает Паулюс.
Саулюс улыбается и кивает в ее сторону:
- Сам видишь.
- Выйдем, покурим.
Братья выходят. Прикуривают.
- Ты псих, - говорит Саулюс и, качая головой, смеется. – Просто псих.
- А, грандиозная идея, да? – Паулюс широко улыбается.
- Невероятная!

**
Две недели ушло на то, чтобы найти подходящую девушку. Скайсте – это все-таки немного старомодное имя. И найти в небольшом городке кого-то моложе тридцати пяти было затруднительно. Братья уж начали было думать, что придется отступить от первоначального плана и использовать старую женщину, но тут у Саулюса родилась идея.
- Это чистая математика, брат, - сказал он. - Смотри. В Литве проживает немногим более трех миллионов человек. Если откинуть русских и поляков, останется как раз три. Половина, даже больше, из них женщины. Это дает нам полтора миллиона. Уполовим эту цифру по возрастным ограничениям. Семьсот пятьдесят тысяч.
Паулюс смотрел на него непонимающими глазами.
- Интернет. Ключевое слово, брат. Интернет. Думаю, минимум половина женщин нужного нам возраста сидит в сети. По самым скромным оценкам – это триста тысяч. Как ты думаешь, сколько их них носят имя Скайсте?
Саулюс открыл свой потрепанный RoverBook и ввел в адресную строку браузера google.com.
- Брат, это невероятно, - сказал он. – Смотри.
Результат запроса «skaiste site:facebook.com» дал ошеломительный результат. Около 12200 Скайсте всех возрастов. С подробными анкетами и проч. Паулюс засмеялся.
Дальнейшая техническая часть была несложной. Опираясь на интуицию и основываясь на простых критериях: хорошая биография, никаких брюнеток, никаких карих глаз, - по результатам изучения пары сотен анкет, братья выбрали около двадцати из них.
С поддельного аккаунта всем было разослано одинаковое письмо, содержавшее тот самый отрывок из Шекспира. В течение нескольких дней ответили двое.
Они были не прочь встретиться в любое время.
- Орел или решка, - сказал Паулюс.
Монета достоинством одно евро решила судьбу.
Вечером Скайсте, Скайсте Букнуте, уже лежала в их грузовичке на пути к подвалу, накрытая брезентом.

**
Все начинается с этих строк Шекспира:

Ты б был собой, не будучи Монтекки.
Что есть Монтекки? Разве так зовут
Лицо и плечи, ноги, грудь и руки?
Неужто больше нет других имен?
Что значит имя? Роза пахнет розой,
Хоть розой назови ее, хоть нет.
Ромео под любым названьем был бы
Тем верхом совершенств, какой он есть.


- Что ты думаешь об этом, брат? – говорит Паулюс.
- Я думаю, что это не по-христиански, - говорит Саулюс. Братья сидят друг напротив друга в продавленных креслах. На столике перед ними громоздятся пустые бутылки из-под темного пива, с горлышками измазанными пеплом. Несколько десятков бутылок стоят на полу тут и там. Грязно, полутемно, играет вторая симфония Брамса ре-мажор, опус 73.
- Это не по-христиански. Воинствующий материализм. Пизда пахнет пиздою, хоть пиздою назови ее, хоть нет.
- Ха-ха-ха, брат. Ты противоречишь сам себе.
- Я издеваюсь.
- Нельзя издеваться над Шекспиром, это грех.
- Ничто не грех. Все дозволено.
- И все же. Я думаю, старый Уилли тут не прав. Этот диктат материи меня смущает. Он говорит нам, эй, эй, слушайте, весь ваш язык, вся ваша философия, все ваши идеи, они ничего не значат. Это все игра. Вы ничем не отличаетесь от пещерных людей.
- От пещерных людей, впервые нюхающих пизду и размышляющих как бы ее назвать. Думаю дело в том, что Шекспир не был идеалистом. Он - практичный человек, писал стишки, получал гонорар, мчался в паб промочить горло старым добрым ирландским элем. Идеи его интересовали лишь в той их части, которая монетизировалась. Это не по-христиански, брат.
Саулюс отхлебывает из бутылки. Воцаряется тишина. Братья пьют и курят.
- Как-то, - наконец говорит Паулюс, - я был с одной девчонкой. Недолго. Полгода кажется. Может меньше. Она была идеалисткой. Скайсте*, так ее звали. Символично, очень символично, думал я. Чистая. Католичка. Но сразу я не придал этому значения. Помню, выхожу как-то из бара. Пьяненький. Звонит. А у меня хорошее настроение, отличное настроение. Луна эта. Вечер. Тихо - так, что можно услышать как ангелы пердят на небе. А мне, когда я с девчонкой, никогда плохо не бывает. И я радостный, несу всякую чушь в трубку. Не очень-то слушаю, что она отвечает. А она начинает говорить о том, что у нас хоть все и хорошо, но кое-что ей во мне не нравится. Тут я замолкаю. Она говорит, у тебя пузо, Паулюс, тебе нужно пойти в спортзал. Ты не бреешь подмышки, Паулюс, они быстро начинают вонять. У тебя нет цели в жизни, ты не стремишься ни к чему, ты хочешь лежать на диване. Ты постоянно пьешь. На тебя никогда нельзя положиться. Ты можешь пообещать отвезти меня, а сам идешь пить с братом. Ты и сейчас пьяный, что ты молчишь, Паулюс? Почему ничего не отвечаешь? А я знаю, что нельзя ничего отвечать, потому что это глупый разговор. Все эти претензии означают вовсе не то, что они означают. Она просто чувствует, что я не принадлежу ей, и ее это страшно бесит. Ей нужно продавить меня, заставить оправдываться, втянуть в эту липкую паутину. А когда она завладеет моей волей, она сможет крутить как угодно. Полгода, и вот к чему все пришло. Я бросил трубку. Она перезвонила, но я не стал брать. Просто пошел домой, мне нужно было на работу с утра.
Братья открывают еще по бутылке.
- Чем все кончилось?
- Да ничем не кончилось. Такие истории никогда не заканчиваются. Один бесконечный приторный джем. Она мне говорит, знаешь, Паулюс, мы бы могли остаться друзьями. Возможно, мы бы могли продолжать заниматься сексом, но я считаю себя христианкой. Понимаешь, я серьезно к этому отношусь? И я думаю, это было бы неправильно.
- Так и сказала, христианкой?
- Именно так.
- Это пиздец, брат.
- Да.
И снова тихо. Потом:
- Знаешь, нам надо кое-что сделать, - говорит Саулюс. – У меня есть одна идея.

***
- Думаешь, придется ее отпустить?
- Не знаю, Саулюс. Не хотелось бы. Она нас сдаст.
- Сдаст, это точно.
- Но как иначе проверить? Я не знаю способа.
- Мне тоже ничего не приходит в голову.
- Как понять испортили ли мы ее или нет. Понять сразу. Через пару-то лет, ясно будет, получилось или нет. Видно. Но сейчас… Мы можем утешать себя лишь тем, что сделали все, что могли.
- Почти все.
- Да, почти. Осталось последнее.
- Но она хорошо держится. Я начинаю серьезно верить в незыблемость идей.
- Думаешь? Давай еще раз. Мы все хорошо проверили. Скайсте Буткуте. Двадцать один год. Рост метр семьдесят. Светлые волосы. Серые глаза. Место рождения – Каунас. Учится в медицинском университете. Хорошие родители. Отличное воспитание. (Думаю, пианино и балет). Есть постоянный парень. Уже два года. Живут вместе. Христианка. Что еще? Ах да, регулярно занимается общественной работой, помогает детям, бездомным. Как думаешь, животным тоже?
- Конечно!
- Помогает животным. Активная гражданская позиция. Гражданин Европы.
- Что это значит?
- Не знаю, так написано на ее страничке в Фэйсбуке. Как и все остальное. Чистая.
- Чистая.
В подвале Паулюс достает нож и показывает его девушке.
- Видишь?
Она кивает.
- Будешь скулить?
Получив заверение, что нет, Паулюс отстегивает кляп, а Саулюс переворачивает песочные часы и ставит их перед стулом.
- Говори, - приказывает он девушке.
- Что, что вам нужно от меня? – она поперхивается.
Братья переглядываются.
- Дай ей воды, - говорит Паулюс.
Саулюс открывает бутылку воды, стоящую рядом и, придерживая горлышко рукой, дает девушке сделать несколько глотков.
- Вы хотите изнасиловать меня? Убить? Зачем вы похитили меня? Вы понимаете, что меня будут искать? У меня очень влиятельные родители! Вас найдут! Вас найдут, понимаете? Вы вообще понимаете, что творите? У вас же нет сердца. Вас найдут. А когда это случится, я добьюсь справедливости. Вы понимаете? Я добьюсь справедливости. Вас накажут. Вас обязательно накажут. В мире есть справедливость. Вся Европа построена на принципе справедливости. Вас накажут. Нет, я накажу вас сама. Я заплачу полицейским, чтобы меня оставили одну с вами, и уж тогда-то я накажу вас. Я выбью вам зубы. Не спеша. По одному за раз. Один тебе. Один – тебе. Один тебе. Один – тебе. Один – тебе, один – тебе. Один – тебе, один – тебе. Шестьдесят. Потом пальцы. У вас же много пальцев. И каждый палец может приносить боль. Сначала ногти. Ваши грязные плохо стриженые ногти. Я возьму долото и пройдусь по ним. Самое чувствительное место – у основания. Подумайте об этом. Потом фаланги. Я возьму садовые ножницы и постригу вас. Я постригу вас! Постригу! Я отрежу вам пальцы, ублюдки, на руках и ногах! Я отрежу вам члены и запихаю в ваши беззубые окровавленные рты! Я поменяю их местами. Тебе – его, ему – твой. Да! Я сделаю это, понимаете? Вы будете сосать друг другу. Парочка извращенцев. Вы же братья? Вы похожи, вы – братья. Братья-извращенцы сосут друг другу. Педики. Вам крышка, вы понимаете? Меня найдут! И тогда я найду вас! Я найду. Я заставлю вас чувствовать боль. Я заставлю вас пройти через все то, через что прошла я. Вам никогда не понять. Вы будет страдать. Я вскрою ваши животы, выпущу ваши вонючие кишки и буду плясать на них. Я обвяжу ими ваши головы, чтобы вы не могли выплюнуть члены изо рта, как я не могу избавиться от кляпа. Я достану ваши грязные сердца и съем их. Потом выблюю и съем еще раз. Вам крышка, вы понимаете это? Вы понимаете?

Последняя песчинка в часах падает вниз. Саулюс смотрит на брата. Паулюс кивает. Саулюс коротко и сильно бьет с правой в висок девушке, и та теряет сознание. Паулюс разжимает лезвием ее зубы и, осторожно примерившись, вырезает язык. Задняя поверхность языка покрыта белесым налетом. Грязь.
- Придется выколоть ей глаза.
- Само собой. – Паулюс пожимает плечами.
Обезьянка не видит, обезьянка не говорит. Сколько времени пройдет, прежде чем они смогут получить ее показания? Сколько человек будут похожи на их нечеткий словесный портрет? Ответ на оба вопроса один и тот же – достаточно. Достаточно для того, чтобы спать спокойно.
В наступающей темноте братья выносят Скайсте из подвала и садят ее под деревом. Аккуратно кладут отрезанный язык на колени. Ветер шуршит опавшими листьями. По губам девушки еще стекают струйки крови. Они собираются на подбородке и капают на грудь.
Братья становятся рядом, стягивают перчатки и закуривают.
- Ну что - мы сделали все, что могли, Саулюс?
- Думаю, да, брат. Думаю, да.

---------
* Скайсте (Skaistė ) – литовское женское имя, в переводе означает «чистая».

02:07 

Глава 4

Big Brothers
karma police members
честно - я не знаю, зачем я выкладываю здесь это. и почему именно два-три раза в неделю. если узнаю - расскажу. итак, глава 4, роман "БРАТЬЯ РАМАНАУСКЭЙ".

ПОТВОРНИКИ ВЕЧНОСТИ.

- слушай, брат, - сказал как-то паулюс саулюсу за работой в гараже.. – я так давно не был в клайпеде... и все, что вижу теперь – это работа, бар, кровать, работа, бар, кровать... что в клайпеде вообще есть? чем тут социум дышит... так сказать, элита...
- в клайпеде нет элиты, брат. – ответил саулюс мгновенно, - Здесь все – провинциальные фаршмаки. Бессильные, бесполые. Есть пара уродов, пара психов, но это крайние случаи. Им просто срывает башню иногда... от ревности... от зависти... они никогда не попадут на ямайку... варятся в своем говне... и способны они обычно только на разные мелкие пакости... Говно. Это уже само по себе достаточное наказание. Но есть и другие. Менее «агрессивные», ха-ха. Они мне вполне понятны, правда, словами я этого объяснить не могу... пингвины... хотя... сейчас, брат. секунду...
Саулюс вставил наконечник шланга в нипель последнего, четвертого колеса. Когда табло показало нужные цифры, саулюс вытащил шланг, вкрутил колпачок и повесил шланг на место. Затем он посмотрел на часы, уже час, до баскетбольного матча жальгирис – ритас остается 8 часов... работа на сегодня вся сделана, он достает сигареты из нагрудного кармана, садится на капот и закуривает...
- знаешь, брат, есть такие персонажи, которые воспитываются наверное.... так, что считают свою духовную ограниченность, скудоумие и... даже не наивность, а... так сказать, пиноккизм... исключительными...
- Продолжай, брат. Это интересно. Только вот я не совсем понял про пиноккизм... - Паулюс тоже закурил.
- пиноккизм – это когда люди живут свои говняные жизни, кормят своих маленьких бесов, но при этом совершенно убеждены, что они исключительны.... и возвышенны... обладают возвышенной душой... только потому, скажем, что читают кастанеду... или там что-нибудь про просветление... борхес или кафка... или блок... ну вот они собираются в группы... и организовывают литературный кружок... или клуб, как они любят его называть... они не могут не сбиваться в стайки... в кружке они жгут свечки, пьют зеленый чай, едят печенье и читают стихи собственного сочинения... про осень, про взгляды прохожих... про вечность... хвалят друг друга... критикуют... делятся опытом медитации... братья-очевидцы... у них наверняка какие-то отношения даже между собой есть... парни посвящают стихи дамам... у них там духовное общение, как бы. У них нет ни кишек, ни крови, ни говна в кишках... Cостав кружка почти не меняется...
- так...
- Я с ними даже знаком... когда-то я туда наведывался. Как шпион... и баб снимал... а какие клички они друг другу выдумывают! «Суровый самурай дождя» «Адский буран любви» «Первый воин света»... может, они и прикалываются так, конечно... только уж очень плоско. Мне не было смешно. Хотя нет. Вру. Адский буран любви – девственница! Хахахахаха!
- я не удивлен.
- кстати, отгадай, как они себя называют! Ну в смысле свой клуб?
- дай подумать... может, какие-нибудь «куртуазные маньеристы»?:
- нет, брат! Ни в коем случае! «Куртуазные маньеристы» – в этом чувствуется намек на говнореволюцию.... а наши друзья презирают революционеров! За антигуманность! За жестокость! Всех революционеров! Кроме пиноккио!.. или питера пена! Хахахахаха!
Паулюс натянуто улыбнулся. Саулюс отсмеялся вдоволь и сказал.
- а кружок наших перезрелых поэтов называется «потворники вечности», брат! «потворники вечности»!
- потворники вечности? И что же они? «потворяют»?
- совершенно верно! Потворяют... хахахаха. раньше я там снимал баб...
- а теперь?
- а теперь я повзрослел. Мне кажется, это не стоит того. Давненько я к ним не наведывался... Кстати, сегодня какой день недели?
- четверг.
- о! Нам повезло! они и собираются по четвергам. В 5. И сидят обычно до 8. сам увидишь что такое пиноккизм! У тебя есть планы на вечер? Мы можем их навестить...
- зачем?
- как это зачем? – брат пристально смотрел на брата. – я думал, тебе нужны развлечения... или, так сказать, разрядка... погоди! – саулюс показал брату указательный палец и быстро юркнул вглубь гаража. Через мгновенье он вышел оттуда с двумя бейсбольными битами. Одну из них он бросил брату. Та приятно легла на правую ладонь...
- что ты об этом думаешь, брат?
- мне нравится...
- перчатки и маски. Сам понимаешь.
- еще бы.
- ну ладно, брат. У нас сейчас обеденный перерыв... Пошли в бар, возьмем по кебабу и пиву... сейчас как раз будут спортивные новости... Нет, нет, биты оставь здесь... Ха-ха-ха!

В 5 часов братья уже стояли напротив здания со странной вывеской «Общество потребителей».
- Это точно здесь? – спросил паулюс.
- здесь-здесь, брат... не переживай... вот они уже идут, видишь?
Их автобуса вышла компания из двух девушек и одного парня. У всех троих несмотря на недождливую погоду были желтые зонтики. Девушки выглядели крайне безвкусно.
- но это не самая главная их проблема, - сказал саулюс, - ты еще услышишь, как они смеются...
И действительно: не успел саулюс договорить эту фразу, как раздался этот ужасный фальшивый пошлый смех. Смех пиноккио. Девушки смеялись, а парень густо покраснел и отшучивался. Наверное, не смог донести до них какую-нибудь свою очередную поэтическую мысль... впрочем, братьям это не было известно наверняка. Расстояние мешало услышать разговор... компания с зонтиками зашла в здание.
- мы подождем еще час. Чтобы наверняка знать, что сюрпризов не будет. – сказал саулюс. – обычно в кружке собирается человек 5-7.
Через минуту в здание зашло еще несколько человек. Девушка. Еще одна девушка... Старик.
Братья ждут.
- еще пять минут... – сказал саулюс. – потом заходим...

Возле двери в помещение братья остановились...
- я захожу первым, - сказал саулюс, надевая перчатки...
- ладно. Я сразу за тобой.. идем?
- да. – саулюс постучал в дверь...
- открыто! – услышал он звонкий девичий голос...
Саулюс распахнул дверь и забежал внутрь, паулюс устремился в помещение вслед за ним... их взглядам представилась следующая картина: в небольшом помещении друг напротив друга, развалясь в креслах, сидели «потворники вечности». Все они были одеты в карнавальные костюмы. Краснеющий парень, которого они видели на улице, был одет в костюм бэтмена, старик – в костюм гнома. Девушки были облачены в наряды фей и принцесс. На столике посередине комнаты стоял чайник с длинным носиком... В кружки был разлит зеленый чай... В блюдце красовалось печенье... повсюду в комнате были развешаны модные японские фэн-шуй штучки... «Что за чертовщина?» - подумал Паулюс. «Они окончательно спятили, что ли?» Вместо того, чтобы испугаться двух парней с бейсбольными битами в руках, они завидя их, весело рассмеялись. Фея в голубом костюме сказала:
- что же вы, мальчики, опаздываете? Чай уже остыл...
Саулюс положил брату руку на плечо...
- да ничего. Все равно мы не хотим пить чай...Мы пришли не за этим...
- А за чем же? – сказала девушка в зеленом платье.
- марина, - развязно сказал краснеющий парень. – это невежливо... надо сначала предложить гостям сесть... а уж потом предлагать чай...
- садитесь, дорогие гости... - сказала марина.
Братья раманаускэй продолжали стоять так, напротив них, и изредка переглядываться. Паулюс не мог уловить одного: кто здесь главный? Они все вели себя так, словно бы им не может угрожать никакая опасность.
- кто у вас главный?
- главный?.. а главных у нас нет. Мы тут все одинаково... («Просветленные...» - подумал Саулюс. «Слабые» - подумал Паулюс.)
- главные...
- а почему вы называете себя "потворниками вечности"?
бэтмен налил себе еще одну кружку чаю:
- многие гонятся за формой, забывая про содержание... - сказал он, - а вечность была вечно... потворствовать вечности - значит быть ее стражами, быть воинами света... истинное просветление достигается только путем потворствования вечности...
- именно так! - сказала девушка в голубом. - все так и есть!
- а почему на вас эти костюмы?
- костюмы помогают нам в потворствовании.
паулюс стоял с открытым ртом, обескураженный. саулюс ткнул брата пальцем в бок и поиграл бровями "ну? что я тебе говорил?"
- кстати, мальчики, я что-то не припомню, чтобы вы к нам раньше приходили...
- сказала марина, - кто вы такие?
- мы кармические полицейские! – братья сняли маски.. - Вот неожиданно мы решили к вам нагрянуть... – продолжал саулюс, - посмотреть, чем вы тут... собственно, занимаетесь...
- арестуйте нас, господа полицейские! Накажите нас! – сказала фея в розовом платье и захихикала...
Никто их тут не знал. Паулюс было уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но брат движением руки остановил его...
- мы вас обязательно накажем! – сказал он. Но мы не сможем вас наказать, если вы будете сопротивляться... - у саулюса на этом моменте приподнялась бровь, поле чего он пристально посмотрел в глаза феи в зеленом платье.... - собственно, чего там... мы вас свяжем.... и не вздумайте сопротивляться, хорошо? Не зря же мы покупали эти бейсбольные биты...
Раздался оглушительный смех, даже старик что-то там в кулачок захихикал...
- я не хочу, чтобы меня связывали, - сказала фея в зеленом платье. – по-моему, это глупая идея...
- марина, ну чего ты... – сказал краснеющий парень и покраснел... - кастанеда писал, что мы должны быть открыты новому опыту... без этого условия невозможно достичь просветления...
- ничего, - сказал паулюс, - мы поможем вам достичь просветления... но для начала нам нужны веревки... мы не планировали всего этого...
- марина, у нас есть веревки? У ребят, кажется, есть какая-то мысль...
Братья переглянулись.
- Странная идея... веревки у нас нет... у нас есть наручники... хотя... что вы... за полицейские.... если у вас нет наручников?
- Забыли купить, - сказал Паулюс, и вся компания дружно рассмеялась... – ну так что? Где они?
- они здесь... сейчас... – девушка в голубом костюме феи поставила кружку с зеленым чаем на стол, затем подошла к комоду и вытащила из нижнего ящика несколько пар наручников... – вот! Такие подойдут?
- Откуда они здесь? – спросил бэтмен и покраснел. Все снова дружно рассмеялись.
Это были нормальные наручники. Паулюс, удостоверившись в том, что они достаточно надежны, сказал:
- подойдут...
Потом, нацепив дежурную улыбку на лицо, паулюс всех приковал наручниками друг к другу... по цепочке... одного за другим... не торопясь... успевая с каждым поговорить... каждому сказать какую-нибудь любезность... приятно было услышать последний щелчок. наручников не хватило только для бэтмена... первый же из группы... а это оказался старик-гном.... был прикован к батарее... после того, как все наручники были использованы, паулюс сказал:
- дамы и господа! У меня есть для вас объявление! Скоро вы все умрете! Не знаю когда в календарном плане.. может быть, даже сегодня... но очень скоро! И никакие гуру и потворствования вам не помогут!
Скованные одной цепью смотрели на него, как на актера из спектакля. Все эти феи в зеленых, розовых, голубых и белых платьях.... бэтмен.... и даже старик-гном... Они ждали продолжения. Которое вскоре последовало... Саулюс засунул каждому в рот по кляпу. Начал он с «марины», так как та была чем-то весьма недовольна... ей, кажется, не нравилась эта идея... но было поздно... красневший паренек снова покраснел... он думал уже было протестовать, но паулюс быстро его успокоил. Ему стоило только замахнуться на него бейсбольной битой... и тот покраснел и сник... одна попыталась кричать, саулюс влепил ей хлесткую пощечину и она стала тихо всхлипывать... старик продолжал пускать слюни... выживший из ума старик... он дико озирался... он не узнавал смерть. до потворников вечности только теперь начало доходить, что к чему... некоторые феи дергались... плакали... вращали глазами....
- кстати, брат, - сказал паулюс, - кто тут из них «адский буран любви»?
Саулюс, рассмеявшись, пнул легонько в бок фею в розовом платье...
- ты к ней хочешь залезть в трусы, брат? – спросил он игриво и расхохотался. – предупреждаю! До сегодняшнего дня это не удавалось никому!
- сколько тебе лет? – спросил паулюс у розовой феи. Та помотала головой.
Паулюс вытащил кляп.
- 28, - сказала она. – освободите меня НЕМЕДЛЕННО.
Паулюс немедленно затолкал ей кляп обратно в рот... Саулюс повернулся к брату.
- я не планировал этого, - сказал он как бы извиняясь. – но грех не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств... как считаешь? Я думал просто устроить тут погром... без убийств... брат... – саулюс подошел к брату и прошептал в его ухо:
- я их всех собираюсь зарезать... постоишь на шухере?
- нет. Я предлагаю их живьем сжечь. Как это делали с еретиками. Ты ведь должен понимать, что значит «прикладное христианство»? это величаяшая земная религия! Главное – верить!....

Паулюс принес две канистры. Когда он вошел, Саулюс проверял бумажник бэтмена. Саулюс улыбнулся: «нам постоянно везет, брат!» Засунув солидную на вид наличность в карман блюзона, он вернул бумажник бэтмену и вложил ему в руку нож.
- он упал в обморок сразу же, как ты вышел. – пояснил саулюс. – сейчас... надо проткнуть ему горло так, чтобы у ментов не возникло подозрений, что он это сделал сам...
Потворники вечности слушали разговор братьев, как загипнотизированные.
- вот. – сказал саулюс, - Готово.... вроде нормально, как считаешь?
- все нормально... ножа только жаль...
- кстати, брат, - сказал саулюс, - ты представляешь, как взорвутся завтра клайпедские газеты? об этом даже снимут сюжет! "мне всегда казалось, что это был миролюбивый человек, который и мухи не обидит". Подумают же, что это сделал он. Готов поспорить. ладно, брат. Пора разливать бензин… открой окно, брат. А то………. Не сгорят……
Оба брата взяли по канистре и начали разливать бензин. Саулюс хохотал, поливая бензином волосы и платья дам, старика… паулюс открыл окно
- ну все… - сказал саулюс, - нам пора убираться отсюда... перчатки снимем только в коридоре. Ничего не забыли?..
- жаль ножа..
- да. Ножа жаль. Ну… поджигай…
Паулюс бросил спичку. Потворники вечности полыхнули адовым огнем. Саулюс продолжал смеяться…
- ну все... пошли...

Братья как ни в чем не бывало вышли из здания...
- давай сегодня посмотрим баскетбол в баре... не дома...
- давай. Дай закурить.
братья садятся в грузовик, припаркованный в квартале от места преступления. и заводят двигатель.
- адский буран любви.... - сказал паулюс и рассмеялся впервые за несколько дней... - адский буран любви! ну надо же!
Саулюс улыбнулся и включил радио.
- тебе понравилось? Это то, чего ты хотел?
- в общем-то да. Мне понравилось...
- ты на пороге новой жизни! – вскричал саулюс. – ты на пороге новой жизни, брат!
паулюс на это ничего не ответил.

23:42 

Big Brothers
karma police members
до воскресенья еще далеко. пока - фотка. Паулюс и Саулюс Раманаускэй.


Вопрос: где паулюс? ))))))
1. слева 
9  (69.23%)
2. справа 
4  (30.77%)
Всего: 13
20:51 

lock Доступ к записи ограничен

bandini
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

13:32 

глава 2

Big Brothers
karma police members
выкладывать буду раз в неделю. или по воскресеньям или нет. сегодня - воскресенье. выкладываю.

МОКРАЯ СОБАКА

Начиналось все так.
Саулюс шел в церковь за руку с бабушкой. Он хорошо запомнил этот день. Позднее он часто возвращался к нему в памяти.
- Пойдешь в семинарию? – спрашивала бабушка Саулюса.
Саулюс кивал. Бабушка улыбалась.
Улыбка бабушки, коричневое одеяние монаха, стоящего возле капеллы, одеяние, которое Саулюс запомнил до мельчайшей складки, забрызганный грязью подол, ботинки с потрескавшейся кожей и сбитыми каблуками, редкая, клочьями борода – монах был потрясающе серьезен. Такими серьезными бывают только дети в четыре года. Дети и монахи.
- Попроси Святого Казимира оберегать тебя, - говорила бабушка.
Саулюс кивал. Он ненавидел эти походы. Стоя на коленях в церкви, благочестиво сложив руки, Саулюс мечтал о том, чтобы скорее все закончилось. Его губы шевелились. Но это была не та молитва, которой учила его бабушка.
- Черти лесные, черти в воде, черти на суше, черти везде. Оторвите Леонасу голову за то, что он достает меня. Выколите глаза Томасу и его брату-близнецу. Пусть отсохнут руки у Петраса. Я отдаю их вам. Забирайте их, черти.
бабушка косилась на него. Саулюс опускал глаза ниже.
Господи, думала бабушка, хоть одного спасу. Хоть одного.
Саулюс ездил к бабушке каждое лето с раннего детства. Как правило, он делал это один. По причине, которая не отложилась в памяти, Паулюс оставался в городе с мамой. Бабушка жила одна, в стоящем на особинку хуторе. Неподалеку было местечко Летукэй, Кретингальское староство, небольшой поселок, в четырех километрах – церковь.
Деда Саулюс не знал. Бабушка неохотно говорила о нем. В поселке ее не любили. Однажды Саулюс услышал в разговоре брошенное мимоходом «каратель». Саулюс ничего тогда не понял, однако по тону догадался, что это что-то плохое. Бабушка жила на скудную советскую пенсию, которая стремительно обесценивалась, и от небольшой торговли – на хуторе у нее было несколько десятков кур. Раз в три дня бабушка шла в местечко и продавала или выменивала на необходимые предметы яйца.
Дом был старый, деревянный. Намного хуже всех домов в поселке. Он был построен по старинке – прямо на земле, без фундамента. Со временем нижние бревна подгнили, и дом осел на один бок, накренился словно терпящее бедствие судно. Да оно и было так – его единственный пассажир доживал свой век, не пытаясь препятствовать крушению…

***
- Эй, белобрысый!..
Саулюс обернулся. Сзади стояла компания – многих Саулюс знал, это были дети, постоянно живущие в поселке. Но был среди них кое-кто новый, на вид старше Саулюса и всех деревенских. На нем несмотря на жаркую погоду была плотная красная клетчатая рубашка с закатанными рукавами.
- Подойди, - сказал клетчатый.
Поколебавшись, Саулюс остался на месте.
- Подойди!
- Ты кто? – спросил Саулюс, улыбнувшись. - Я тебя не знаю.
На секунду показалось, что клетчатый сбит с толку. Но это была видимость – клетчатый резво подскочил и дал Саулюсу по зубам. Ноги Саулюса подкосились, и он неуклюже завалился на бок.
- Аугустас, ты чего? – спросил кто-то из деревенских.
- Деньги давай! – скомандовал Аугустас.
Саулюс помотал головой:
- Нету.
- Деньги! – Клетчатый замахнулся ногой.
Саулюс зажмурился и разжал кулак. Там лежал рубль, выданный бабушкой на хлеб. Вертлявый незнакомый поляк, стоявший за спиной Аугустаса, выскочил и поднял его. Аугустас пнул пыль перед лицом Саулюса, развернулся и пошел. Остальные потянулись за ним. На лежащего никто не смотрел.

- Саулюс, ты идешь в церковь?
Воскресным утром бабушка стояла против лежащего на диване внука.
- Не хочу.
- Саулюс! – строго сказала бабушка. – Ты даже гулять в поселок больше не ходишь. Сидишь только дома. Пойдем.
- Сама иди в свою церковь! Бога нет! Он воняет мокрой собакой!
- Саулюс!
- Не пойду! Нет! Нет!
Бабушка ушла одна.
Старые ритуалы больше не помогали. Да они и не могли помочь. Саулюс с сожалением вздохнул. Чертей, как и бога не существовало. Вчера в лесу Саулюс в злобе расшвырял ногами свое святилище, которое он годами любовно создавал и которое помогало ему держаться на плаву. Святилище, вокруг которого была выстроена целая устойчивая система. Святилище, защищавшее его все эти годы от врагов.
Первым делом после прибытия Саулюс принес в жертву чертям белую мышь, привезенную с собой из города. Но ее отрезанная голова со вставленным между зубами орехом не помогла. Разбитые Аугустасом губы саднили, неопровержимо доказывая это. Саулюс больше не чувствовал почвы под ногами, не чувствовал на что ему теперь опираться. Он был жертвенным козлом, которого отвергли все – и боги, и черти. Животным, брошенным на потеху неверующей толпе.
Целое лето. Саулюс содрогнулся. Проблемы неминуемы – избежать походов в поселок невозможно, а что из себя представляет Аугустас ясно как божий день. Просто так он не отстанет.

***
- Поросё-о-о-о-нок!
Спускался вечер. С Балтики тянул прохладный ветер.
- Поросё-о-о-о-нок! – снова раздался протяжный зов. Саулюс побежал не оглядываясь. Сзади раздался топот множества ботинок. Соленый запах моря, проходя через разгоряченные рты, наполнял их вкусом крови.
Погоня длилась недолго. Саулюса вскоре догнали и толкнули в спину. Потеряв равновесие, он грохнулся на землю. В небе висела беременная луна.
- Ты нас избегаешь, поросенок?
Толпа заржала. Это была компания Аугустаса, возглавляемая им самим. Саулюс по очереди смотрел на них, ничего не отвечая.
- Не бойся нас, поросенок. Мы не кусаемся. Правда? – Аугустас оглядел своих.
– Видишь? Никто тут не собирается тебя есть.
Снова раздался взрыв смеха.
- Пойдем с нами… Давай…
Тот самый вертлявый поляк подал Саулюсу руку. Саулюс поднялся, отряхивая штаны.
- Мне домой пора, - сказал он негромко. – Бабушка будет ругаться.
- Не бойся… тебя как звать?
- Саулюс.
- Не бойся, Саулюс. Все будет хорошо. Идем с нами.
Саулюс огляделся. Вариантов не было.
В поселке Аугустас повел их к дому Вишняускэй. Это была летняя дача одного певца. Он редко тут появлялся, предпочитая проводить время отпуска с семьей ближе к морю. Однако за домом регулярно следили, он был вполне приличного вида, не запущенный.
Аугустас остановился около задней двери, и с довольным видом достал из кармана ключ. Раздались одобрительные возгласы.
- Давай, поросенок. – Аугустас вручил Саулюсу ключ и подтолкнул к двери.
- Что делать?
- Открывай!
Саулюс вставил ключ в замочную скважину и повернул, надеясь, что ключ не подходит и застрянет на полпути. Однако все прошло как по маслу, дверь скрипнула, приоткрывшись.
- Без шума, - предупредил Аугустас.
С необходимыми предосторожностями они вошли. Аугустас зажег свет. Саулюс огляделся. Они стояли в просторной гостиной, уставленной по стенам диванами. Окна были плотно завешаны шторами. Посередине лежал ковер. На одной из стен было подобие камина.
- Шик! Располагайтесь, пацаны.
Все расселись, остались стоять только Саулюс и Аугустас.
- А ты чего?
- Мне надо домой, - снова сказал Саулюс.
- Вы слышали это? – сказал Аугустас, вызвав очередной взрыв хохота. –Поросеночек хочет домой.
Саулюс присел на краешек одного из диванов.
Аугустас прошелся по комнате, заглядывая по углам. В одном из углов, за диваном, обнаружился мини-холодильник. В нем стояло несколько бутылок водки: обычной «Пшеничной» и незнакомой Finlandia.
- О-го-го! Гуляем, пацаны!
Нашлись стаканы. Аугустас разлил одну из бутылок на всех. Сам выпил первым подавая пример. Следом выпил поляк, поморщившись. Потом остальные, давясь и откашливаясь. Остался один Саулюс.
- Я не буду, вы чего.
- Пей давай, поросенок!
- Не буду.
- Пей, а то вольем.
Саулюс нерешительно поднял стакан.
- Залпом, лучше пойдет.
Однако Саулюс не послушал совета и начал пить маленькими глотками, как молоко. После второго в горле разлилось невыносимое жжение. Водка стала там, и дальше проходить отказывалась. Саулюс поперхнулся, разбрызгивая изо рта напиток. Все засмеялись. Кое-как Саулюсу удалось протолкнуть остатки.
- Молодец. По второй?..
После третьего или четвертого круга Саулюс поплыл. На него словно набрасывали одно одеяло за другим, звуки, образы, запахи отодвигались все дальше, бросая его сознание наедине с самим собой. Чтобы сформулировать мысль нужно было невероятным образом сосредоточиться. С каждым новым одеялом, Саулюс проваливался на тысячу лет назад, к пещерному человеку. Он уже не мог думать словами, слогами, разноцветные пятна мелькали, кружились, тянули за собой куда-то вниз, в теплое, мокрое…
Когда Саулюс очнулся, из-за штор пробивался дневной свет. Он лежал на заблеванном кем-то ковре, в незнакомой комнате.
- Бабу… - Слово застряло в сухом горле. Саулюс судорожно сглотнул. Слюны не было. –
Бабушка.


***
После ночного отсутствия бабушка не отпускала Саулюса ни на шаг. Она решила, что он связался с компанией ребят из поселка, и они дурно на него влияют. Бабушка молилась часами каждый день за спасение заблудшей души Саулюса, а по воскресеньям водила его в церковь. Саулюс покорно сносил все это, о событиях той ночи, он не обмолвился ни словом.
В поселке он показывался теперь исключительно с бабушкой. Иногда он замечал парней из компании Аугустаса, которые равнодушно следили за ним, но никаких действий не предпринимали. Самого Аугустаса не было видно.
Шло время. Саулюса мучала скука. Заняться было нечем. Читать в доме бабушки кроме старой библии, еще дореволюционного издания, со старой русской орфографией, было нечего. Когда Саулюсу окончательно наскучило играть во дворе в мяч, он с неохотой, лишь бы чем-то себя занять, принялся за ветхий завет.

Однажды бабушка заболела. Два дня она лежала в постели, ходила в ведро, стоящее рядом, и почти ничего не ела. В доме не было никаких лекарств, кроме сушеного зверобоя и еще каких-то растений с поля. Саулюс подолгу стоял возле нее, чувствуя жар, исходящий от старого тела, не зная, что делать, чем помочь.
На третий день бабушка позвала его, и сказала, идти в поселок, звонить маме. Худо дело, сказала она. Предчувствуя недоброе, Саулюс пошел.
Его прихватили, когда он вышел с почты после звонка и уже было решил, что все пройдет гладко. Его прихватили и погнали вдоль улицы, с чувством и расстановкой. Они шли за ним, заложив руки в карманы, а ему – ему деваться было некуда. Они гнали его в глухой тупик, окруженный заборами.
- Ты сдал Аугустаса.
Они не спрашивали. Они утверждали.
- Вонючая крыса. Сдал.
Говорил поляк. Аугустас стоял позади с сигаретой в зубах.
- Это не я, - сказал Саулюс тихо.
- Не ты? Ты остался там, а проспавшись, пошел и сдал.
- Я не крыса!
- А вот сейчас мы и проверим!
Саулюс смотрел на них. Вон тот парнишка, с краю, кажется его зовут Томас, бледный и худой, стоит переминаясь с ноги на ногу. Наверное, он и сдал. А не он – так кто-то другой. Может поляк. Недоволен лидерством заезжего пижона. Гиены. Жрут друг друга без совести.
- Поросё-о-о-о-нок!..
Аугустас вышел вперед и негромко произнес старое прозвище, привлекая внимание.
Саулюс стоял, озираясь. Бежать было некуда. Сердце колотилось, бесполезно тычась в ребра, как слепой щенок. Саулюс закрыл глаза, а когда снова открыл их – произошло подлинное чудо.
В конце переулка явился Паулюс.
- Привет, девчонки, - сказал он.
Аугустас открыл было рот, чтобы сказать что-то, однако сделать этого не успел. Паулюс ловко достал из-за пояса выкидной нож. Без лишней бравады, вроде красивого размахивания в разные стороны. Ясно было – настроен серьезно.
- Твои проблемы закончились, брат, - сказал Паулюс улыбаясь. – Теперь все будет по-другому.
Дети бросились врассыпную. Саулюс впервые за долгое время расхохотался.
Бог – это любовь, бог - это смерть, это Паулюс с ножом в руках, это мокрая собака, скалящая зубы, это темная кровь причащения, струящаяся из отворенных вен.

19:15 

Глава 1.

Big Brothers
karma police members
БУДЕТ ТЕЛО КИТА - БУДЕТ И УЛОВ, И ПИЩА

Два человека идут по дороге. Эта дорога пролегает вдоль магистрали, что на краю города, что разделяет город, его окраину, от негорода, то есть поля, эдакий рубикон. Поле как поле: на нем растет рапс, сейчас он уже цветет, множество желтых цветов, красивое поле, из рапса сделают масло и продадут... У каждой бутылочки будет своя история... Красивое, красивое поле и где-то посередине, ближе к дороге, табличка на высоком шесте: «ПРОДАЕТСЯ». За полем – лес. Лиственный, грибной, широкий, безлюдный. Это я все об одном и том же лесе.
Ну а по дороге идут два человека, два спортивного вида парня. Один несет лопату наперевес, у другого на спине – рюкзак. Они не торопятся. Погода жаркая, и сторонний наблюдатель может подумать, что идут они за червями для рыбалки. Да мало ли куда могут идти два парня с лопатой в такой погожий день?
Вот мимо проходит старушка, вот проезжает несколько велосипедистов, вот навстречу им идет молодая девушка, в коляске она везет ребенка, она улыбается, кивает им в знак приветствия. Вот, мол, какой хороший летний денек! Тот, что с лопатой, приветливо улыбается ей в ответ. Тот, что с рюкзаком, даже не посмотрел в ее сторону. Их имена Саулюс и Паулюс Раманаускэй. Это два брата. Саулюс старше младшего на год. Они живут с некоторых пор вместе, работают вместе в автосервисе с тех же самых пор и все жизненные радости и горести делят пополам.
- Вчера прочитал теорию хаоса, - говорит тот, что с рюкзаком, то есть Саулюс.
- Ну и как? – отвечает Паулюс.
- Вещь!
- В чем она состоит?\
- Не хочу рассказывать... Долго и нудно. У тебя есть, может, тема получше?
- Ты первый начал!
Солнце, солнце нестерпимо печет их затылки...
- Нам нужно сейчас поговорить... Но в этом городе совершенно не о чем разговаривать! – говорит Саулюс, - Хотя подожди. Я тебе рассказывал про изнасилование мужика двумя моими одноклассниками?
- Андрюс и...
- Нет. Другое.
- Не рассказывал.
- Я ничего не помню из этой истории... – говорит саулюс задумчиво, - Они кажется поймали своего должника, что ли... Не помню. Но хорошо я запомнил одну маленькую деталь... На их членах оставалось говно и они вытирали его о майку этого мужика... Мои одноклассники. Это было в этом лесу.
- Да уж... этот лес, темный лес... – Паулюс посмотрел в его сторону и на лице его появилось какое-то жестокое выражение, - Круто. Дай сигарету.
- Держи. Но не кури пока. Давай до моста что ли дойдем. Может лучше на мосту покурим?
- Ладно.
И вот он, мост. Но дует ветер. А как известно нет ничего отвратительней этого
явления природы, когда куришь. Они скурили по сигарете.
Под ними проезжает громыхающий товарняк. То есть погромыхивающий. Они так и не попали в него окурками. Все из-за чертова ветра.
- а давным-давно, - сказал Саулюс, положив рюкзак на асфальт, - я в такую погоду выходил в поле с бутылочкой пива... и мне было так хорошо. А сейчас...
- а сейчас даже бутылочки пива не нужно, не так ли? Ха-ха!
Они посмеялись.
- а я вчера дочитал «соки земли» гамсуна. – говорит Паулюс.
- ну и как? Я не читал!
- вещь!
Пауза. Они прошли мост, свернули в лес и шли так почти час, не разговаривая. Когда они уже подходили к нужному месту, туда, куда они, собственно, и направлялись, Паулюс не выдержал этой гнетущей тишины и заговорил.
- гасмун вообще чемпион! Великий писатель! Самый лучший! Там про мужчину, который пришел в пустошь и основал там селенье. Жизнь проста и нет в ней пестрости, зато сколько чистой простоты! Простой чистоты! Это кой-чего да требует! Вот так вот, жить плодами земли!
- ой, я ничего об этом не знаю, - говорит брат, - мне бы умыться...
- нет, ты только послушай! Талант кнута гамсуна оставим на потом! Послушай мысль, Мысль! – и не дожидаясь ответа продолжил - В мире много государств, много людей, живущих курсом доллара или там... евро! Много спекулянтов, продавцов того, что по сути не имеет никакой ценности! Все эти металлы, их стоимость такая, какую им дадут люди! Какие-то цифры, какие-то бумажки! Имеет истинную ценность только натуральный продукт! А политиканство, преступность? женщины убивают своих детей! Прокуроры насилуют маленьких девочек! И белая раса вымирает! Негры, латиносы, китайцы и индусы заполонили планету! Хорошо, что в Литве их пока нет!.. Но это ненадолго! Одно поколение умирает, другое приходит на его место! А для будущего поколения я не вижу никакого будущего! Всюду китайцы, негры и разврат! РАЗВРАТ! Нынешний мир сошел с ума! Выдуманные кризисы! Вот если жить в глуши, как Исаак из «Соков Земли», какие еще могут быть кризисы? Только неурожай! Но надо больше работать! Какие еще кризисы? обычные человеческие неурядицы, жизненные происшествия... дерево там придавило ногу, к примеру... жена умерла.... девушка стала блядовать... ребенок заболел... Радости и огорчения, столько всего! А нынешний мир... Мне видятся картины апокалипсиса... Одно безумие! Сплошное безумие! Конец уже близок!
- И не говори!
- И мы очистим этот мир! Пусть мы сами тронуты этим безумием, пусть! Мы должны что-то сделать! Ну пусть нет у нас доступа к ядерной кнопке! Пусть! Но хоть одно важное дело для начала мы сделаем! Как тренировка! Наша мечта...
- Паулюс, мы уже все давно обговорили. Все уже решено. Видать, так было предначертано на небесах... Не переживай. И тихо! мы почти пришли! Вон за этим холмом кажется...
- думаешь, там кто-то есть?
- сейчас посмотрим!
- да... сейчас посмотрим, - говорит паулюс и на лице его снова появляется это жестокое выражение.
Они пересекают холм, но там никого к счастью нет. Лишь привязано к дереву огромная человеческая туша. На голове – мешок. Они подходят к ней, садятся на траву. Мешка пока не снимают.
- ну что, ты готов? – спрашивает саулюс.
- еще бы! – отвечает паулюс.
Они снимают мешок и на них глядит испуганное лицо, нет, скорее рожа, глаза вращаются, во рту кляп, они вынимают кляп.
- не убивайте меня, прошу! – первое что бормочет туша.
- ТЫ ПРЕДПОЧИТАЕШЬ ИЗНАСИЛОВИЕ? – говорит Паулюс. – ДА? ТЫ ПРЕДПОЧИТАЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ ОТЪЕБАЛИ В ЖОПУ ДВУМЯ ЗДОРОВЕННЫМИ ХУЯМИ И ТВОЕ ГОВНО МЫ ВЫТЕРЛИ О ТВОЮ ГНУСНУЮ ХАРЮ? И ТЫ СМОЖЕШЬ ПОСЛЕ ЭТОГО СПОКОЙНО ЖИТЬ?
- я.... я..
- ЗАТКНИСЬ, ЖИРНЫЙ УБЛЮДОК!
- не убивайте меня! Только не убивайте меня!
Саулюс наотмашь ударил его по лицу. Из глаз пленника потекли слезы.
- СОПЛИВЫЙ СУКИН СЫН! – заорал Саулюс и пнул жертву ногой в живот. Туша закряхтела, попыталась машинально согнуться, но тело было накрепко привязано, так что все, что ей оставалось, так это пытаться жадно поймать ртом воздух... туша задыхалась... из ноздри вздулся огромный пузырь... изо рта текли слюни... Теперь ничего вразумительного с этого сукина сына не получишь.
Саулюс затолкал кляп ему обратно в рот.
- слушай, может не стоит этого делать? – сказал Паулюс, - Этот ублюдок совсем не опасен. Не влиятелен. Он просто мудак. Может, обойдемся без тренировки? Таких сукиных детей природа наказывает сама. Чего брать грех на душу? Вот мы его отпустим, а он упадет в яму, попадет в капкан, да по пути домой на него нападет стая гребаных барсуков, мать их, и загрызет его насмерть!
- Паулюс, ты чего? Ты должен понять одну простую вещь! Это не мы его убиваем! Это жизнь его убивает! А мы всего лишь оказались на острие ее шпаги!
Этот аргумент, кажется, образумил брата. Он несколько раз обошел тушу, дымя сигаретой. Туша была действительно отвратительной. Урод, ошибка природы. Жирная туша. Какое-то китообразное нечто. Бледное лицо с эдакими усиками, пропитанными козлиной мочой... С такой огромной выгнутой спиной, как если бы там был спрятан второй желудок.... А как эта туша смеялась, пока не попала сюда! О! Этот смех! Так смеялся бы какой-нибудь джордж буш, если бы был инвалидом! И этот говнюк еще писал стихи! Да, черт возьми! Этот ублюдок считал себя поэтом! Он писал стихи про самоубийство! Про какой-то черный пистолет! А в голове-то одна похоть и больше ничего! Никаких мечтаний! Никаких мыслей! Никаких великих планов! Вот ублюдок! Но как же так? Вроде бы в мире действует закон эволюции и выживать должен сильнейший. Умнейший. Все логично. Но какого черта, спрашивается, в мире так много долбоебов? Это выше всякого понимания. Может, сама природа сошла с ума? Или просто таких нормальных парней, как они, совсем отчего-то стало мало и некому позаботиться об этом?
Но действительно. Чего откладывать? Они и так уже долго ждали. Пришло время начинать дело. Они оба встают плечом к плечу. Первым начинает Саулюс, старший брат.
- за то, что ты родился уродом... и жизнь свою ты не ценишь! Ты не знаешь ей цены, ты не знаешь, какой великий это подарок! И даже сейчас! Вместо того, чтобы наслаждаться последними мгновениями своей никчемной жизни, ты скулишь, как последний щенок!
- за то, что ты не заботился не только о душе своей, – подхватил паулюс, - но и о теле! Посмотри на себя, посмотри на свою гнусную тушу! Разве достоин ты ходить по этой благословенной земле? - паулюс ткнул его легонько палкой в живот. Туша вздрогнула от этого всем телом.
- да! мы давно за тобой наблюдаем! Мы знаем, как ты живешь! Мы знаем, чем ты занимаешься по утрам, днями, вечерами, ночами, щенок!
- ты губишь белую расу!
- все человечество, чего там!
- чертов ниггер!
- за то, что ты не веришь в Бога!
- за то, что ты поганый еврей и националист!
- за то и за это, и за пятое и десятое!
- ТЫ, ЧЕРТОВ УБЛЮДОК, ПРИГОВАРИВАЕШЬСЯ К СМЕРТНОЙ КАЗНИ, ТЫ ПОНЯЛ?
Саулюс наклоняется к уху жертвы и проговаривает, эдак словно по секрету.
- сейчас мы возьмем нож... и отрежем твою голову.... мы ее отрежем.... и ты умрешь...
- Хочешь ли ты сказать что-нибудь в качестве своего последнего слова? – сказал Паулюс.
Пленник, в оцепенении слушавший все это безумие, судорожно кивает. Кивает головой, которую ему скоро отрежут. Паулюс вынимает у него изо рта кляп..
- только не ножом, только не по горлу! Прошу вас! Я.. .я боюсь крови!
- ах этот сукин сын ЕЩЕ И КРОВИ БОИТСЯ?! Паулюс! Быстро заткни ему кляп обратно!
- вот сукин сын!
- крови он, бля, боится!
- блядская перекись!
- свинячья душонка!
- тварь дрожащая!
- да тебя надо ИСКУПАТЬ В КРОВИ, ублюдок!
Они попинали привязанную тушу по животу... тяжелыми ботинками... вымещая таким образом свое негодование.... свою ярость... свою злобу... вот они снова надевают на голову мешок... пора начинать! о! Как теперь хорошо идут сигареты! Плевать на поганое солнце! Плевать на поганый ветер! Хотя тут ветра немного... это ж лес.... О! Насилие, оказывается, может быть таким приятным! Таким прекрасным! Таким упоительным! Господи! Спасибо тебе! Но это только начало.... есть еще финальная часть всего этого действа! Смерть! La morto или как это там по-французски! Они посмотрели друг другу в глаза. Во взглядах их светилось очень глубокое взаимопонимание. Им больше не нужно было ничего говорить.
- сейчас или никогда! – сказал Саулюс.
- сейчас или никогда! – сказал Паулюс.
Вот саулюс достает нож из рюкзака..... подходит к жертве.... снимает мешок с ее головы.... потом обходит дерево.... и как бы обнимая его cзади.... аккуратно отрезает голову своей жертве... отрезает... легко сказать... жертва не могла кричать из-за кляпа.... подергивала только ногами.... раздавались странные булькающие звуки.... такого нигде больше не услышишь.... очень специфичные звуки...
Вскоре все было кончено. голова была отрезана. Так просто.
- стой! – кричит паулюс. – я тоже хочу! Дай мне!
Саулюс передает ему нож и паулюс вонзает нож в грудь этого ублюдка, в грудь этого чего-то, что совсем еще недавно было человеком... дышало, пердело, ело, спало, срало, разговаривало... вонзает один раз, второй раз, третий, чертвертый...
- все, хорош, ХОРОШ! ХОРОШ, БЛЯ!! – саулюс оттаскивает брата от трупа. Тот дергается, вырывается, бросает на землю нож, закрывает лицо руками и начинает плакать.
- братишка, ты чего? – говорит саулюс.
- брат! – рыданье... – брат! – снова рыданье... – это было... лучшее мгновение в моей жизни!
- да, братишка, я знаю.... я знаю... все хорошо....
- брат.... я такой живой сейчас..... брат.... я люблю тебя.... прости меня....
- я тоже люблю тебя, братишка.....
- брат! мы же всегда будем вместе, да?... мы же братья!.... у меня кроме тебя в этом мире никого нет!...
- да, братишка, конечно... все будет хорошо.... не плачь..... не плачь....
Но вот рыдания прекратились. Паулюс очень быстро пришел в себя. Очень быстро оклемался. Он сам, сам первый предложил разобраться с трупом. Замести следы – дело крайне важное.
Первостепенной важности, я бы даже сказал.
Они закопали его под холмом неподалеку...
Постарались они действительно на славу. Окровавленную одежду закопали вместе с трупом... заранее позаботились о сменной... она была в рюкзаке... Не оставили никаких следов. Никаких. А те, что остались – смоет дождь, развеет ветер, скоро не раз на этом месте зацветет и пожухнет трава.... зазеленеют и осыплются деревья... да, пусть продолжают летать здесь мухи, пусть продолжают свой вечный круг дикие муравьи... пусть чирикают здесь вечно птицы... пусть... а этот ублюдок теперь мертв.
Теперь им пора домой. Вот они уходят.

Ночью парни снова вылезают наружу.... вот они лежат в этом прекрасном желтом поле..... пьют текилу из горла и интимно о чем-то переговариваются... Перекидываются фразами.... завтра на работу в автомастерскую.... а сейчас братья наслаждаются тишиной. Прекрасная тихая ночь, каких на свете много.
- брат... – говорит паулюс... – я думаю, это все не просто так... и эти звезды... и это поле... и мы... ты знаешь, жизнь такая штука, что.... и мы.... а может, продадим к чертям наши квартиры, уволимся с работы.... купим какой-нибудь участок земли... будем вспахивать землю.... разводить скот.... как исаак из «соков земли»... чем не жизнь?.. подальше от всего этого безумия...
- может быть, ты и прав, братишка. – отвечает саулюс, глубоко затягивая сладкий табачный дым, – мне тоже все это осточертело.... но надо все это хорошенько обмозговать...
- ага... а можем просто уехать куда-нибудь.... куда-нибудь, где тепло... на ту же ямайку, к примеру.... я тебе рассказывал про свою мечту?
- да, конечно. Но ты расскажи еще раз. Это хорошая мечта...
- хорошо. – саулюс делает глоток текилы, передает бутылку брату и закуривает сигарету... - Я мечтаю о том, - говорит он, - что однажды зайду в бар.... в эдакий дружелюбный бар.... где все свои.... в мире должно быть полно таких баров.... я сяду за барную стойку.... закажу текилы.... и тут.... в бар зайдет прекрасная девушка... она подойдет ко мне.... вплетет в мои волосы белый цветок.... и скажет: «здравствуй.... паулюс....».
- да, это хорошая мечта... – отвечает брат.

Они сидят так, передают друг другу бутылку текилы и разговаривают. Хорошая ночь, по жилам их струится кровь, молодая чистая кровь.

Где-то вдали грохочет, погромыхивает едущий куда-то по своим рельсам товарняк. Приближается полночь. Одним жирным куском говна в мире стало меньше, - подумал саулюс...

* *

О чем в тот момент подумал Паулюс неизвестно.

Они лежали в этом поле, пока не допили весь литр. То время, пока они пили, казалось остановившимся. Как будто утро не наступит никогда и никогда не будет расплаты за то, что они делают. имеется ввиду физическое похмелье. Что касается самого убийства, то братья оставили все это на волю господню. Жизнь покажет, кто прав, - говорил Саулюс Паулюсу.

Нет, время как будто даже не остановилось. Оно словно кончилось. На тот момент они чувствовали, будто бы боги их простили за все. И миг этот длился и длился... секунда сменяла одна другую, и в то же время это была одна и та же секунда...
Но утро, как ни странно, все-таки наступило. Паулюс еще сладко спал, а Саулюс... а Саулюс уже принял душ, побрился, почистил зубы и поставил стакан с минералкой, в который он добавил несколько долек лимона, к дивану, на котором спал паулюс. Брат должен заботиться о брате. Похмелье было сильным. Саулюс потряс брата за плечо.
- что такое? Заебали! Дайте поспать!
- это я, брат. Жизнь продолжается. Время просыпаться...
Паулюс приоткрыл левый глаз. Этот его левый глаз выглядел вполне бодрствующим.
- а чего ты такой прилизанный, выбритый?
- выпей лучше минералки. Тебя тоже, я думаю, мучит похмелье...
- что верно, то верно!
Паулюс выпил полстакана. Саулюс встал с расческой напротив зеркала и в очередной раз причесываясь, сказал:
- я чувствую себя несмотря на похмелье великолепно! Как будто я сбросил кожу! как змея! Вчера было твое первое убийство... – на этих словах Паулюс открыл оба глаза и приподнялся на кровати. Оба его глаза, будучи открытыми, выглядели вполне бодрствующими.
– вчера было твое первое убийство, - повторил саулюс. – ты знаешь, брат! С убийствами – как с бабами! Я тебе рассказывал, как потерял девственность?
- нет, брат. Подай мне, пожалуйста, сигареты.
Саулюс бросил ему пачку на кровать. Паулюс немедля прикурил. Саулюс пригладил пару торчащих волосинок на голове, развенулся, и тоже закуривая сказал.
- она была на десять лет старше, а мне было 17 лет. Вот я раздеваю ее, вижу ее сиськи. Потом пизду. Вроде впервые – ну в качестве того, кто будет это все дело ебать. Раньше так только по телеку видел или в книжках читал. Как и насчет убийств, кстати. Ну я ее раздеваю, засовываю ей свой агрегат промеж ног... А у самого мысль в голове: «о нет, опять... господи, как это глупо...». но остановиться, конечно, не можешь. Хочется пройти этот маршрут до конца. Просто время настало, понимаешь? Напрягаешь все духовные силы юности. А ебешь-то какую-то вонючую дуру... Но утром выяснилось, что это не она воняла. Это канализацию просто на улице прорвало…
- Весьма символично.
- Ага. Но было поздно. А потом я стал ебаться более-менее регулярно. Не скажу, что мне очень понравился этот первый раз... просто у меня было чувство, что я должен был ее выебать. Как и убить того ублюдка, понимаешь? или тех двоих, что я зарезал неделю назад... Вот так... когда я увидел пизду в первый раз... это было как будто... Я даже не знаю...
- опять то же самое?
- ну да. Как будто я это делал миллион раз... засовывал хуй в пизду и все такое... а толку-то? Бессмысленное действие. Люди совсем не знают, что такое секс и что с ним делать. Вот мы, к примеру... знаем ли мы, что нам нужно делать с убийствами? И зачем? Селин писал, что самое интересное происходит незаметно для глаз. Сперматозоид, выполняющий свою работу, незаметен!
- ого!
- да, брат! Вот мы вроде как замочили одного ублюдка... и в перспективе всего человечества – это ничто... однако кто знает... как слово наше отзовется... я думаю, что все, что мы делаем, останется в вечности, что бы это ни значило!
- так наше вчерашнее убийство, по-твоему, как первый секс?
- Или как первая любовь! ты же проснулся сегодня новым человеком, верно?
- может быть и так...
- да, брат! Что они все понимают в любви? Что они все вообще понимают? Они не знают, что такое прямая любовь! Они понятия не имеют о том, что такое чистая эмоция! Жалкие трусливые лживые людишки! И какое нам дело до них, презренных поденщиков?
- никакого!
- правда ,мы мерзкие сукины дети, а?
- конечно... И для тех даже, у кого получается пить нектар вечности из обыденной жизни... Говорят, такие люди существуют...
- Пить нектар вечности? Не совсем понял. Ты о святых? Что-то я не встречал таких. А ты?
- я – нет... но ходят слухи, будто они есть.
- Но мы-то вчера укокошили не такого, верно?
- Точно не такого!
- ага... я вот думаю, брат, что круто, конечно, было бы сейчас остановиться... съебаться отсюда подальше.... на край земли.... это очень романтично, по-моему. но что-то мне подсказывает, что мы будем продолжать. Как с бабами, понимаешь? И каждая следующая жертва будет немного хуже. Немного бессмысленней. Мы же не маньяки какие-то сексуальные или там еще что... нам не власть ведь нужно над человеком почувствовать, верно? Мы просто славные мерзкие парни, так? Возможно единственные, кто занимается Делом!
- конечно так, брат! Просто в мире слишком много говна! А мы – войны, зажигающие новую светлую тьму и гасящие старый темный свет! Последние из могикан!
- гасящие старый темный свет?
- ну да, черт возьми!
- это очень интересно, брат, хорошо сказано. я люблю тебя. Я горжусь тобой! Но ты знаешь... во-первых, это очень опасная игра. Мы вполне можем кончить где-нибудь в камерах с парочками гомосексуальных литовцев, которые порвут наши задницы на фашистский крест.. Еще может быть самосуд добропорядочных граждан... и множество разных случайностей... как бы не свернуть не туда... Господи! Как прогнил этот мир! Тебе хочется рассказать про то, что мы сделали.. к примеру... присяжным?
- да в рот я их всех ебал!
- совершенно верно. Представляю их серьезные лица! Ведь на месте кита мог оказаться кто-то из них, верно? У каждого столько скелетов в шкафу!.. А сами – ходят в кино, делятся слухами с коллегами... Впрочем, вставай, брат. У нас сегодня большой день!
- большой день?
- да, братишка! – саулюс улыбаясь потрепал брата по плечу, - сегодня мы начинаем новую жизнь!
- Совсем?
- ну да. Вчера мы переступили ту черту, откуда возврата обратно нет. Мы очень долго ждали вчерашнего мига, правда? Теперь мы наконец-то свободны. Хватит с нас разного говна! У нас – только одна жизнь! И теперь в ней есть смысл! только вперед, к новым вершинам!
- ты хотел сказать низинам?
- совершенно верно! Именно так! Одевайся! ПОРА ДЕЙСТВОВАТЬ!
Паулюс встал с кровати и начал одеваться... зубы он в отличие от брата решил не чистить. Ему и так было нормально. Новая жизнь? Новая жизнь – это очень хорошо! Паулюс как-то не думал, что все завертится так быстро. Вот что такое коллективный разум! Его и брата! Надевая ботинки, он даже присвистывал. Погода за окном была солнечной, небо - чистым. Даже лучше, чем вчера.
- давай, давай, брат, скорее! У нас сегодня много дел! – донесся голос саулюса из кухни, где он закрывал форточку.

Вскоре они уже ехали по городу в своем грузовике и слушали новости. Какой-то политик поделился своими соображениями относительно того-то... и того-то... дело прокурора, насиловавшего маленьких девочек, застопорилось ввиду отсутствия улик... в авиакатастрофе погибло 49 человек, из них один известный бизнесмен... Нет, в мире не произошло ничего нового. Все та же старая фальшивая песенка. Все те же скучные, лишенные смысла жизни. Все тот же несуществующий мир. Но какое дело до всего этого братьям Раманаускэй?..

Паулюс вставил в мафон диск с песнями бэрри уайта. Саулюс сделал погромче. Они ехали в грузовике, не нарушая правил дорожного движения, и весело подпевали маэстро, когда их остановил коп...
Они, разумеется, здорово перешугались. Паулюс даже схватился за нож, когда Саулюса попросили выйти из машины... Но коп просто проверил документы..
- счастливого пути! – сказал он.
Он смотрел на них так, словно бы все знал и говорил только: погодите, ребята, погодите... я вас еще достану.. на каждого ублюдка найдется свой коп...

А грузовик тронулся, и братья снова включили бэрри уайта. Маэстро был как обычно неповторим.

10:26 

lock Доступ к записи ограничен

Big Brothers
karma police members
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
08:51 

Котовский

bandini
Котовский

Виталик доел котлету, доскреб ложкой гречневую кашу, бросил тарелку в раковину и пошел одеваться. Было уже двенадцать часов, и Сережа наверняка ждал его в штабике – они договорились еще вчера.
Виталик закрыл дверь, повесил ключ себе на шею и пошел к лифту. Рядом с кнопкой вызова было написано черным маркером «Жать здесь». Это они с Сережей написали. А на этаже, где живет Маринка, они написали «Маринка – сука в юбке с прокладкой Always». За это им уже попало.
В лифте Виталик немного попинал стенку, там, где отстала пластмасса, а потом стал разглядывать наклейки. Больше всего ему понравилась голая тетка с большими мягкими сиськами, которая сидела, растопырив ноги. Он попробовал отковырять ее, но тетка прилипла прочно. Тогда Виталик ногтем соскреб большую часть сисек, оставив только голову и немного ног.
Во дворе было тихо и пусто. Только на скамейке сидели пенсионерки и разговаривали.
- Здрасте, - сказал Виталик Марь Семеновне, которая жила на одной площадке с ними. У Марь Семеновны было большое пузо и толстые ноги с вылезшими наружу уродливыми синими венами. Дверь у нее в квартиру была деревянной, и Сережа как-то предложил поджечь ее. «Ты чё? – сказал Виталик. - Дурак что ли!» Сережа стукнул ему в живот за дурака, и больше они об этом пока не говорили.
- Ишь, вежливый какой, - ехидно прошамкала одна пенсионерка. Виталик ее не знал. Наверное, она пригреблась с соседней многоэтажки, где жила все больше молодежь, и где ей было скучно. В груди что-то закипело - Виталику захотелось назвать ее старой сукой или того хуже пердящей мандой, но он удержался. За это могло влететь ремнем от отца.
Сережи еще не было. Виталик послонялся немного туда-сюда, нашел пустую пластиковую бутылку от минеральной воды и стал ее пинать. Он решил, что между двумя березами будут ворота, и забил туда за пять минут штук двадцать мячей, один даже головой. В списке бомбардиров он с отставанием в два мяча от Димки Сычёва был на втором месте. Его приглашали в «Челси» или в «Манчестер Юнайтед», но Виталик болел только за «Спартак» и не пошел.
В кустах под балконами валялись сморщенные старые презики и жестяные банки из-под «Колы». Виталик взял одну на пробу, поставил на асфальт, залез на скамейку и прыгнул, стараясь попасть по банке левой ногой. Банка оглушительно хлопнула. Пенсионерки переполошились. Они ругались и махали клюшками, а Марь Семеновна даже встала со скамейки. Виталик сбежал от них в кусты, туда где был штабик. Там лежало несколько кирпичей, а под кустом смородины были закопаны два американских доллара, которые Сережа стащил у старшего брата, и журнал Playboy. Чтобы журнал не испортился от земли и сырости, они завернули его в пакет.
Виталик откопал журнал и в сотый раз стал рассматривать картинки. Сказать по правде, журнал ему не очень нравился. В нем показывали только сиськи, и то не всегда. Вот как-то у Сережи дома, когда не было никого, они достали одну кассету у Сережиного брата в комнате и стали смотреть. Там показывали не только голые сиськи, но и большие пиписьки у мужиков, которые назывались хуй, и пиписьки у женщин, которые, как сказал Сережа, назывались пизда. Женщины и мужчины по очереди, а иногда и все вместе лизали друг другу пиписьки и терлись ими друг о друга. Это называлось ебаться. Они смотрели где-то полчаса, потом им стало скучно, и они пошли кидаться презиками с водой на балкон.
Вскоре во время тихого часа Сережа шепотом предложил Маринке, которая лежала на соседней кровати: «Давай ебаться!» Виталик не спал и слышал это, потому что его кровать стояла рядом. «Как это? – тоже шепотом спросила Маринка». Сережа объяснил, что нужно лизать пиписьки друг другу. У Виталика, который лежал осторожно, боясь пошевелиться, екнуло сердце, и от волнения он пустил струйку в трусы. Сережа с Маринкой накрылись одеялами и принялись возиться. Вскоре Маринка захихикала. «Щекотно! – сказала она, высунув голову из-под одеяла. – Дурак!». На шум пришла воспитательница и цыкнула на них.
На следующий день перед тихим часом к Сереже подошла провожаемая галдящей стайкой девчонок Надя, Маринкина подружка, и сказала, что тоже хочет поебаться с ним. Через неделю Сережа поебался со всей группой, только с Наташей Гусевой, толстой как булка, не стал. Он оставил ее Виталику. Писька у Наташи была противная и пахла чем-то резким. Ебаться Виталику не понравилось. А через два дня Танька Пущенко проговорилась маме, и Сережу со скандалом выгнали из садика. На улицу его не выпускали месяц.
Виталик долистал журнал до страницы, где было написано крупными буквами «10 способов сделать ваши отношения острее», когда в штабик залез Сережа.
- Здорово, еблан, - сказал он.
- Сам ты еблан, - обиделся Виталик.
Сережа треснул ему по шее.
- Больно же! Дурак!
- Смотри чё у меня есть! – Сережа достал спичечный коробок с нарисованным кораблем «Бригантина». В коробке сидел молочного цвета таракан и загнанно шевелил усами.
- Ух ты! – сказал Виталик.
- Он муки объелся, - объяснил Сережа. – У нас в шкафу есть пакет с мукой, так он ее и нажрался. Будем его испытывать.
Сережа закрыл коробок и спрятал его в карман.
Виталик под руководством Сережи построил полигон и обнес его высокой стеной из кирпичей. На полигоне была вырыта траншея, куда Сережа запустил таракана. Таракан настороженно замер. Сережа подтолкнул его палочкой. Таракан выбрался из траншеи и побежал к стене, где между кирпичами была щель.
- Лови, - закричал Сережа, - а то убежит!
Таракана поймали и посадили обратно в траншею, а щели замазали землей.
Потом Сережа принялся гонять таракана по полигону. Таракан бегал неохотно и все принюхивался, выискивая дыру.
- Придержи его! – скомандовал Сережа.
Виталик прижал таракана к земле. Сережа примерился и оторвал левый ус. Таракан дернулся, выскочил из-под палочки и побежал.
- Держи! – крикнул в запале Сережа.
Виталик поймал таракана у траншеи. Сережа оторвал второй ус. Таракана отпустили, тот забился в траншею и сидел без движения. Сережа потерял к нему интерес, забрал у Виталика журнал и стал разглядывать его, присматривая, впрочем, за тараканом.
Из-за кустов появился кот – здоровая рыжая скотина. Кот был Маринкин и звали его Котовский. Он был ужасно вредный, а Виталика ненавидел лютой ненавистью. Котовский пугался лифта и писался как котенок, если вдруг попадал туда. Сережа открыл это случайно, и потом они с Виталиком почти час возили его с первого на седьмой этаж, пока Марь Семеновна не пошла на обед. Кот загадил всю кабину, цапнул Марь Семеновну за ногу, когда та вызвала лифт, и, выскочив из кабины, с сумасшедшим мявом ускакал куда-то в кусты. Сережу, однако, Котовский побаивался.
- Чё надо? – спросил Сережа.
Котовский скосил на него одним глазом и лениво махнул хвостом. Тут он заметил белого таракана. Таракан Котовского заинтересовал. Он присел, забил хвостом и прыгнул, прихлопнув таракана лапой и уронив один кирпич из стены. Затем с урчанием съел.
- Ты чё, опупел совсем? – заорал Сережа, схватил кирпич и саданул Котовскому по спине. Кот тонко, почти истерически мяукнул и упал.
- Ты ему спину сломал! - крикнул Виталик.
- Не ори, он нашего таракана съел.
Котовский лежал без движения. Только хвост судорожно подергивался, и еще Котовский обгадился.
- Сука, - сказал Сережа и пнул кота. – Теперь ТЫ будешь для опытов.
Виталик испуганно посмотрел на Сережу.
- Это Маринкин кот!
- Он таракана съел. Где я еще такого возьму?
- Я тебе поймаю! Тыщу таких!
Виталик взял кота и попробовал поставить его на ноги. Кот был жутко тяжелый, болтался как сумка и хрипел.
- Всё равно он сдохнет, - сказал Сережа. – Я уже видел, когда кошку сбили на дороге, она так же лежала.
- Ничё не так же!
Котовский не шевелился. Глаза у него помутнели.
Сережа перетащил Котовского на тараканий полигон и достал зажигалку.
- Надо его сжечь. Никто не узнает.
Виталик молчал. Сережа поджег Котовскому хвост. Завоняло паленой шерстью. Хвост не горел. Сережа попробовал поджечь шерсть на туловище. Шерсть выгорала проплешинами. Вдруг Котовский открыл глаза и мяукнул. Виталик испуганно шарахнулся.
- Не ссы, - сказал Сережа. – Он дохлый уже.
Виталик сидел, обхватив коленки руками, и дрожал. Сережа опалил кота со всех сторон, а напоследок сжег усы на морде.
- Ножик есть?
Виталик покачал головой.
- Блин, и у меня нет, придется домой топать. – Сережа вылез из кустов, огляделся и убежал.
Виталик посмотрел на кота. Тот выглядел страшно. Шерсть сгорела не вся и приобрела какой-то иссиня-угольный оттенок. Кое-где проглядывала обуглившаяся кожа. Виталик отвернулся. К горлу подступала тошнота. Густо воняло сгоревшими волосами и это наверное было хорошо, потому что сладковатого запаха мяса Виталик бы не вынес. Как пахнет горелое мясо, он узнал в деревне, когда у бабушки сгорел сарай с коровой и козами. В сарай попала молния, а потушить его не успели.
Вернулся с ножом Сережа. Нож был хороший, десантный.
- У брата взял, - сказал он.
Сначала Сережа отрезал и отбросил в сторону хвост. Несильно потекла кровь. Потом Сережа воткнул нож Котовскому в брюхо и, пыхтя от усилия, вспорол его. Вывалились кишки и еще что-то непонятное, сизое. Лапы Котовского дернулись. Сережа отрезал кишки, морщась от крови и какой-то слизи, и попробовал разрезать кота пополам. Это у него не получилось. Тогда он схватил Котовского за заднюю левую лапу и откромсал ее, переломив кость. Отбросив ногу, он попытался снять с кота шкуру. Освежевав левый бок, Сережа бросил это дело, то ли потому что надоело, то ли потому что во дворе послышался шум. Напоследок Сережа отрубил, примерившись, голову. Закончив, он скривился, обтер нож и руки о траву и сказал Виталику:
- Пошли отсюда.
Виталик поднялся и пошатываясь пошел за ним.
Через два дня на подъезде появилось объявление, написанное кривыми Маринкиными буквами: «Пропал кот. Очень хороший и добрый. Зовут Котовский. Особые приметы: любит, когда его чешут за ухом. Хозяева очень скучают и просят вернуть, если кто видел. Обращаться в 27 квартиру».
Но никто так и не обратился.

@темы: 2004, Бандини

18:19 

перевод

2ая часть перевода первой книги стихов Ч. Буковски «it catches my heart in its hands».

он намекал мне временами на то, что я ублюдок, а я советовал ему послушать
Брамса и я говорил ему, чтобы он научился рисовать и пить и не быть
подкаблучником и рабом денег
но он кричал мне "Господи Боже! помни о своей матери,
помни о своей стране,
ты убиваешь нас всех! ...

Я иду сквозь дом отца (он все еще должен за него 8000$ после 20
лет на одной и той же работе) и смотрю на его мертвые ботинки
как его ноги выгнули их кожу будто он злобно высаживал розы,
а он действительно это делал и я смотрю на его мертвую сигарету, его последнюю сигарету
и последнюю кровать на которой он спал в эту ночь и я чувствую что дожен переделать все это
но я не могу, потому что отец всегда твой хозяин, даже после того как ушёл;
я знаю, что такие вещи происходят сейчас и будут еще происходить но не могу остановить мысль о том, что


умереть на кухонном полу в 7 утра
когда остальные жарят яичницы
не так уж и круто
до тех пор пока это не происходит с тобой


я выхожу из дома и подбираю апельсин отдираю его яркую кожу;
они всё еще живы: трава растет вполне хорошо,
солнце, с кружащимся вокруг русским спутником, посылает вниз свои лучи,
где-то лает собака, соседи подсматривают за тем как я иду.
я здесь совершенно чужой, и всегда им был (я думаю), что-то наподобие бродяги,
и я точно уверен, что он рассказывал обо мне хорошего (старик и я
дрались как горные львы), говорят, что он оставил все какой-то женщине
живущей в Duarte но мне все равно - пусть забирает:
он был моим
стариком


и он умер


я захожу внутрь и примеряю светло синий костюм
лучший из всего что я когда-либо носил
я взмахиваю рукавами как пугало на ветру
но это не срабатывает
я не могу сделать так чтобы он жил
неважно, что мы ненавидели друг друга.
мы были совершенно похожи, мы могли быть близнецами
мой старик и я: так нам
говорили. у него стояли его луковицы
готовые к посадке
пока я валялся со шлюхой с третьей улицы.


отлично. дай нам это мгновение: стоя у зеркала
в отцовском костюме
тоже ожидая
смерти.

читать дальше

@темы: Игорь Хлопов перевод, Ч. Буковски, литература

03:56 

cento miles
Аккаунт Big Brothers забанен на сутки. Но владельцам почему-то можно постить записи. Пишет влад, один из трех великолепных владельцев данного сообщества.

Причина бана (цитата):

Как вам объяснить вежливыми словами, что название с использованием влагалища лучше "пизды", которая была в предыдущем варианте, всего лишь процента на три, но тоже недопустимо на главной странице сайта? И мат в свеженькой записи, которую вы зовете почитать поднятием дневника по СМС тоже не годится для продвижения. Вы хотите выставить нас на посмешище, чтобы мы придумывали новые правила в ответ на каждую вашу новую фигню? Нам это не интересно. Персонально для вас сообщаем: будем банить ваш логин на срок, возрастающий вместе с количеством новых выебонов (попытка говорить на вашем языке, чтобы было понятно). -- benlondon (судя по почте)? Ты ли это? ))) Я тебя прошу, хорош выделываться. -- нос

Это пишет влад, бенлондон не имеет к этому никакого отношения. Я считаю, что попытки подстроиться под чью-либо "бесплатную" крышу ни к чему хорошему не приведут. суета сует. я считаю, что игра не стоит свеч. впрочем, я могу продолжать.

всем передаю пламенный привет.

главная