Как назвать влагалище вежливыми словами

00:29 

На пятый год пребывания в монастыре инок Алексий близко сошелся с просфорником Кириллом. Кирилл часто захаживал в парник к Алексию, и вместе они наблюдали за растениями, обсуждая чудесные деяния Божьи. Со временем Кирилл решил внести изменения в рецепт изготовляемых просфор, и после одной из Божественных Евхаристий даже на совсем уж старого Наместника Иоанна сошел дух святой, объяснивший, что есть решительное отвержение собственной воли и собственного разумения.

@темы: Игорь Хлопов, инок Алексий

11:20 

Big Brothers
karma police members
первого апреля
ровно в полвторого
потеряла девственность
анечка петрова

волосы растрепаны
в банке ягуар
капли крови слизывал
чей-то сенбернар

потеряла девственность
так и не нашла
мама дома встретила:
аня как дела?

все в порядке мамочка
я устала так.
вечером по телеку
камедийный клаб

глазки прячет скромненько
на душе buran
аня грустно думала
жалко он — баран

@темы: убивать людей, первое апреля, karma police, чистота

08:47 

Женькины голоса

bandini
Женькины голоса

Голоса Женечку впервые посетили в семь лет. Тогда она была маленькой толстой девочкой с синим бантом в волосах. На седьмой день рожденья, когда Женечка втихаря пробовала на кухне испеченный мамой торт, лирический баритон произнес:

- Поздравляю!

- Спасибо, - вежливо сказала Женечка и заплакала. Слезы капали на торт, оставляя в воздушном креме дырочки.

- Не реви, - сказал баритон. – Торт же испортишь.

На улице зашумела метлой дворничиха – старая противная старуха. Она одевалась в выцветший халат с зелеными чайными розами, деревенский платок и голубые замшевые сапоги с дыркой. Больше всего дворничиха любила рассказывать о земляной радиации. Это такие вредные лучи, которые накапливаются под землей от того, что эти всякие пользуются телефонами и ентеретом. В ее каморке стоял ламповый телевизор, который прежде чем показывать передачи нагревался две минуты. Принимал телевизор только один канал – «ихние мотиви». Его дворничиха ненавидела еще больше ентернета, но смотрела, потому что смотреть было больше нечего. По утрам, подметая двор, она долго бормотала что-то себе под нос про срамные зарубежные ансамбели.

- Не реви, - повторил баритон. – А то я тоже зареву.

- Я не ревуу! – обиженно сказала Женечка.

- Вот и не реви! А то тебя Стёпа любить не будет.

- А ты откуда знаешь?

- Знаю!

Женечка размазала слезы кулачком и затихла.

- Хочешь сказку расскажу? – спросил баритон.

- Угу.

- Давным-давно жил-был мальчик Коля. И было у него два ослика.

- А откуда он взял осликов?

- Он забрал осликов из зоопарка, где их мучили и не давали вкусного сена. Он кормил их только зеленой травкой, а потом сел на них и поехал к Женечке на день рожденья.

- Ко мне?

- Да. Ведь ты же Женечка? И одного ослика он решил подарить Женечке за то, что она хорошо себя вела.

- Так ты Коля? – обрадовано спросила Женечка.

- Нет, я ослик, которого Коля подарил тебе на день Рожденья.

- А почему ты умеешь разговаривать?

- Я - говорящий ослик.

К дворничихе на улице подошел бомж в шерстяном берете и затасканной майке с надписью «еминем». Дворничиха показала бомжу кулак и стала с ним ругаться.

Следующим голосом был драматический тенор. Произошло это так. Баритон уже совершенно обжился: натащил старой мебели, поклеил стены афишами, содранными с заборов, прицепил в туалете календарь за 1973 год, поставил в углу холодильник с подтекающим фреоном и развел на балконе рыбок. Рыбки были какие-то беспородные, дворовые, но баритону нравились и такие. В девять лет баритон прекратил называть себя осликом, а вместо сказок про Колю перешел на сериалы про диких негров. Заканчивались сериалы всегда одинаково – «и они жили долго и счастливо», что неизменно вызывало у Женечки слезы умиления.

- Это, - сказал баритон как-то после очередного сериала. – Мне бы друга пристроить.

- Давай, - сказала Женечка.

Тенор переехал на следующий день. Он привез с собой сети, удочки, спиннинги и спирт в заляпанной желтой краской трехлитровой банке. Спирт они с баритоном выпили в тот же вечер, после чего пошли на балкон ловить беспородных рыбок на червя. Червей они наковыряли из кастрюли, которая уже месяц стояла на плите. Баритон пьяно напевал что-то из «Севильского цирюльника» и размахивал руками. Тенор пытался попасть с ним в терцию, но регулярно промахивался и съезжал на какие-то дикие завывания, которые баритон называл песнями шаманов Каймановых островов. Поймали килограмма два и замутили в ванной уху, отправив Женечку спать.

Жить стало еще веселее. В сериалы про негров, которые голоса рассказывали Женечке на ночь, стали отчетливо вплетаться эротические мотивы. Этот тенор был большой забавник! Особую любовь он испытывал к поручику Ржевскому, так что сериалы звучали очень смело и авангардно. «Подходят как-то негры, - начинал баритон, - к поручику Ржевскому, - добавлял тенор, - и говорят: - Вы, батенька, известный мастер каламбура! Не можете прямо сейчас, что-нибудь? Экспромтом, так сказать..» Тут тенор не досказав заливался хохотом. Женечка обижалась. Ей хотелось эротики, голых старлеток и сцен на пыльных кулисах, а вместо этого голоса, опять доставшие где-то спирту, травили бородатые анекдоты, курили на балконе и пели «Дона Жуана», сплевывая в аквариум.

Лет в тринадцать прибился завалящий бас. Он носил кепи с красной звездой, коричневые кеды и читал матерные частушки. С собой он принес килограмма два какой-то зеленой мелко-нарубленной травы. Для знакомства выкурили по одной. Женечка осторожно наблюдала. Вскоре тенор предложил взять моторную лодку, сети и махнуть суток на трое к аквариуму. «Рыба у нас, - орал он, - рыба у нас во!» Особо против не был никто, и скурив еще по одной на дорогу, они махнули. На ночь Женечка слушала длинные монологи, вся суть которых сводилась к тому, что как здорово мы сегодня сидим. Особо проявил себя бас, маявшийся желудком и вещавший сидя в кустах. Тенор прозвал его роялем и долго смеялся. Когда трава кончилась, баритона послали на соседний балкон, сменять лодку на самогон. За лодку дали ведро и толовую шашку. Через неделю с шумом вернулись. Привезли рыбы просто завались, а аквариум свалился во двор и разбился.

Вскоре голоса все больше и больше стали игнорировать Женечку. Они общались между собой, завели кодовые словечки и вообще понимали друг друга как собаки. Споют, бывало, на ночь «Свадьбу Фигаро» и молчат. Кодовыми словечками перекидываются.

- Старый пруд, - говорит тенор.

- Прыгнула в воду лягушка, - подхватывает баритон.

- Плеск в тишине, - заканчивает бас.

И снова молчат. А иной раз скажут так что-нибудь вроде: «- Тонет в реке Пикачу. - Крикнул он мне – помоги! - Разве не прелесть?», - и плачут. Женечке тоже было жалко Пикачу, но плакать вместе с голосами она не собиралась.

А вскоре и петь перестали. Женечка терпела недели две – молчат. Для верности выждала еще два дня – ни словечка. Даже акапеллу в ванной не поют. Тогда Женечка пожаловалась маме.

Мама встревожилась. Она спрашивала что-то про то, когда это началось, сколько их и как она, Женечка, себя чувствует. Женечка сказала, что чувствует себя хорошо, только ей скучно. Тогда мама отвезла Женечку к серьезному дяденьке. Тот представился директором какой-то скалы и сказал Женечке, что хочет послушать ее голоса.

Женечка рассказала ему всё. Только неприличные анекдоты, про поручика, рассказывать не стала. Голоса встревожено суетились. Через месяц после прослушивания директором, Женечке назначили таблетки и положили в больницу. Тогда голоса собрали вещи и съехали в неизвестном направлении.

Женечка их больше не слышала.

@темы: наказание, Бандини, 2004, развратные хохлушки

01:20 

cento miles
удачную комбинацию предугадать нельзя, но льзя

Мимо! - я зашел в комнату со сковородкой, накрытой крышкой. мимо смотрел фильм. - мимо! угадай, есть ли под крышкой что-нибудь или нет? - а? что? - угадай, есть ли под крышкой что-нибудь или нет? - угадай... - да, угадай! - то есть? - ну угадай! - а что значит угадай? - ну ты вот не знаешь, есть ли под крышкой что-либо, верно? угадай. есть или нет. да или нет? - так, подожди, влад. он вышел из комнаты, я настойчиво пошел вслед за ним. он открыл печку и показал туда пальцем. - это? - нет, мимо, вот смотри: это сковородка, верно? а под крышкой что? есть что-то или нет? - не знаю. - ну угадай! просто скажи да или нет. - да. - нет! - закричал я и поднял крышку. внутри было пусто, он стоял и смотрел на меня удивленными и чуток радостными глазами. - я шучу, мимо, понимаешь? я шучу! мимо растерянно улыбнулся и вышел из кухни. пошел дальше смотреть фильм. я продолжил шутить наедине с собой. шутки становились грустней и грустней. вскоре на кухню зашел мимо и сказал: "влад, знаешь что? я не хочу чтобы ты пил вино и курил в нашей комнате" "да, мимо, я понял что ты сказал мне сегодня утром. ты был очень злой" мимо не ответил, просто пошел в комнату снова. к тому времени, как пришел маттэо, я почти перестал шутить. маттэо приготовил макароны с салом, сыром и еще чем-то. было вкусно. мне понравилось. в тот вечер мы говорили об итальянской кухне. он не смотрел фильм. мы играли в кости и смеялись, если комбинация была удачной. в тот вечер их, кажется было больше, чем обычно. впрочем, мы радовались и тем комбинациям, что были просто выше среднего. а потом... каждый занялся ему свойственными делами, и луна захохотала мне в глаза. она была ужасна, но я ее не боялся. звезды сияли и я как всегда хотел умереть, но это время еще не наступило, и температура воздуха за окном была 14 градусов выше нуля, и еще один слон, умирающий при такой температуре, умер.

@темы: влад

01:19 

cento miles
белый снег


Я сидел на кровати и смотрел на стол. Громко работал телевизор, играла музыка. Комната была ярко освещена. Миндаугас смотрел телевизор. Я допил последнюю каплю чая, поставил кружку на стол и решительно сказал.
- Минде, по чем у тебя амфитамин?
- Что, Андрюс, решил взять?
- Мне нужно две дорожки.
- Это полграмма. 20 лит.
- Я отдам тебе в понедельник.
Миндаугас подошёл к двери и вытащил из внутреннего кармана куртки целлофановый пакетик. В нём лежало несколько десятков бумажек, в которые завёрнут наркотик. Чертов белый порошок, похожий на соду. Я никогда не употреблял его раньше, да и вообще я никогда не увлекался наркотиками, потому ощущал лёгкое волнение. Я подумал о нем с секунду.
Я высыпал половину пакетика в стакан, долил воды и размешал. Порошок растворился быстрее, чем витамин С, но медленней, чем сахар. Я сделал три небольших глотка. По телу прошло тепло. Возможно, это была иллюзия. Я допил и начал ждать результатов.
Господи, чего только не сделаешь со скуки.
Рядом со мной лежала книга Бальзака. Я прочитал заглавие. «Сцены Частной Жизни». Хорошая книга, она мне понравилась. Единственная эмоция, которую я испытал с августа. Я сплю крепко и сколько хочу; пью часто и много, не давая развиться ни одному чувству. Последние две недели я умудряюсь напиваться за чужой счет. Меня считают алкоголиком и интересным собеседником. Кое-что из этого имеет основания, а кое-что – нет. Но мне это на руку, и я прихожу, выпиваю всё бухло и ухожу. Немногословность и переспросы оправдываются плохим знанием языка и какое-то время я поддерживал это заблуждение. Потом я забил и на это. Я стараюсь не думать – это заставляет меня волноваться, а я не хочу волноваться. Мне необходим выброс энергии, дрочить же мне не хотелось, женщины слишком разговорчивы, в последнее время я к ним равнодушен. Я стараюсь не думать, так как не хочу волноваться. Большую часть времени я трачу на алкоголь, сигареты, сон, музыку и книги. Последним был Бальзак. Как я уже сказал, мне понравились его «Сцены Частной Жизни». Я подумал было, что не стоит упускать такую возможность, и попросил у своего сожителя наркотик.
Раньше я отказывался от него, все это мне казалось нестерпимо скучным, я тогда выпивал и выходил курить, но тут я понял, что это именно то, что мне нужно. Мне хотелось как-то разнообразить, ну короче.
Bыпив, я стал ждать результатов. Это требовало времени. Я взял сигареты и вышел. Сначала я сел на пол, прислонившись к стенке, прикурил, но, не успев сделать и двух затяжек, встал и поднялся на третий этаж. Третий этаж не успел наскучить мне так сильно.
Я постучался и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Внутри было пусто. Я постучал в другую дверь, услышал «prašom», открыл дверь и увидел девушку, мило читающую библию.
- Э-э.. А где все?
- Кто?
- Ну, где веселье, где веселье, черт возьми?
- Какое веселье?
- Да это я так шучу.
Я закрыл дверь.
Говно.
По коридору шел Гитис. На вид ему лет восемнадцать, впрочем, я никогда не спрашивал. Он прост, какой бывает иногда жизнь, и этот парень раз 6 угощал меня травой за последний месяц и однажды принес даже почти полную пачку сигарет, сказав, что бросил.
Мы пожали друг другу руки.
- Идем покурим?
- Идем.
Мы закурили.
- Ты когда-нибудь пробовал амфу? – сказал я.
- Нет.
Он рассказал мне что-то смешное и рассмеялся. У него смешной смех. Такой бывает только у травокуров.
Мы скурили еще по одной.
Амфитамин мало-помалу оказывал свое действие. Я чувствовал себя хорошо. Это напомнило мне состояние духовного прорыва, как я его называю, нечто вроде творческого вдохновения, или сильной радости, которая ворочается внутри, словно решив устроиться поудобней для сильного прыжка – то, что надо. В общем, я уже знал, что сегодня вытянусь достаточно далеко для того, чтобы увидеть истину. Если мне повезет, может статься, даже подержать ее в руках. Достаточно долго я не гнался за ней, и она успела позабыть о моем существовании. Она раслаблена и мне ничего не стоит подойти к ней, осторожно взять и так и держать, поглаживая. Она будет смотреть на меня внимательно и не будет сопротивляться – она знает, сегодня я не причиню ей вреда и ничем не выдам ее присутствие. Откуда она это знает – непонятно.
В общем, все остатки говна на мне отлипли, и я стал говорить еще тише, мое сердце стало биться еще медленней и каждая затяжка казалась еще приятней. Курил я, как черт.
- Слушай, дружище, - сказал я, - ты когда-нибудь ощущал, что можешь контролировать биение своего сердца?
- Что?
- Да ладно.
- Нет, повтори.
- Ну, ты ощущал, что можешь заставить раздвинуться стены, не притрагиваясь к ним?
- Ты пьян?
- Нет. Да.
- Нет, не ощущал. А ты?
- Несколько раз. Один раз трезвым, несколько раз выпившим, третий раз сейчас. Амфа. Совершенно одинаковые ощущения.
- Да, я знаю, мне рассказывали, эта самоуверенность и все такое...
- Нет.
- Ну, якобы ты такой несдержанный, что можешь начать крушить стены...
- Нет. Ты настолько спокойный, что знаешь, что можешь сделать что угодно, одним усилием воли. Нет, не усилием. Чтобы раздвинуть эту стенку, нужно...
Я задумался.
- Почему же ты этого не сделаешь?
- А зачем?
Гитис смотрел на меня с приоткрытым ртом, готовым рассмеяться. Он всегда смеётся одним ртом. У него было доброе выражение лица.
- Гитис.
- Да.
- Тебе купить сигарет? Сейчас пойду в магазин.
- Нет, у меня еще есть, - сказал он, - ты это, смотри, не набедокурь там.
- Ладно.
- Все говорят, хочется очень танцевать под амфой.
- Я не буду танцевать.
- Хорошо.
У меня было три лита. Кто-то отдал долг накануне. Я не ел уже сутки, но под амфой есть не хочется, поэтому я не волновался и шел за сигаретами.
На улице было прохладно. Воздух был неподвижен. Было странно, что это тело принадлежит мне. Я видел насквозь свою печень, она была плохой, я видел свои легкие, они тоже были плохими, мне стало жаль их – и я сделал с ними что-то хорошее.
Я не могу этого объяснить – я был чертовски силен, мой ум работал концентрированно, настойчиво, красиво, он красиво выполнял свою работу, через меня и все, что меня окружало, проходили светлые волны, и это помогало мозгу отбрасывать ненужные мысли и концентрироваться на чем-то очень важном, очень большом. Я не знаю, о чем думал мой мозг.
- Он работает независимо от меня, - подумал я.
Я действительно мог не думать о «белом медведе». Состояние, которого я пытаюсь достичь всю жизнь.
Я взял сигареты и, когда я говорил с продавщицей, мой мозг, похоже, решал проблему ада, рая, Бодхисаттвы и прочее. До меня вдруг дошло, что я – Бодхисаттва. Мне захотелось записать это, а также доказательство, чтоб не забыть, но ничего под рукой не нашлось, и я забыл о своем намерении, нет, скорее, перестал обращать на него внимание. Я подумал о духовной разнице между мужчиной и женщиной. Вроде как женщина для мужчины – подсказка, я не помню, какая именно, но женщина – подсказка. Я шел и думал об этом.
Я шел и создавал счастье вокруг себя – ко входу в дом, по дороге, на которой не было времени, я смотрел на свет и шел вперед, кто-то шевельнулся в окне, и я знал все, что там происходит, я знал вообще все, что происходит, я знал все и этого было вполне достаточно. Я был почти счастлив.
Я поднялся наверх и сел на ступеньку. Вскоре вышла группа девушек. Они всегда выходят группами.
- Как сегодня день прошел? – спросила девушка с лебедиными глазами. Я не помню, как выглядят лебединые глаза, но я уверен, именно так.
Я облизнул губы (пожалуй, это единственное, что могло выдать наркотик).
- Нормально.
- У меня тоже. Чего куришь один?
- Я ждал вас.
- О, как классно! Хихихи! – сказала она.
Нет ничего хуже таких разговоров в обыкновенном состоянии, но я держал истину в руках, и так завязался разговор, который длился почти 6 часов. Все это время я сидел на ступеньке, чуть ниже сидели они. Гитис свалил через полчаса. Кто-то принес чайник, мне налили чаю. Мне казалось, они полностью понимают то, что я говорю. Наверное, все дело было в ненавязчивости, я словно исчез и они сами не заметили, как попали в такт моей частоте. Мне казалось, я меняю их на глазах, да, наверное, все дело было в этих волнах, которые были повсюду – а женщины к ним очень чувствительны. Если бы они уловили хоть каплю фальши, все исчезло бы, все вновь пали бы на землю, но я и наркотик во мне были идеальны – и пока мы разговаривали, я почти разгадал секрет любви.
Я видел, как они становятся бесконечными, достойными всего того, что вокруг: стекла с его идеальной поверхностью (идеальной настолько, что она не была абсолютно ровной), рамы, линолеума, подоконника, лестницы – они были достойны смотреть на это, притрагиваться к этому, думать об этом. Я видел это по их глазам.
Я мог раздвинуть стены, стоило только простить их, эти стены, но они были идеальными, их не за что было прощать, – и я что-то делал с девушками.
Чертов наркотик. Божественная данность, в этом случае давшая свободу и способствовавшая добру. Ничто не сравнимо с этим ощущением силы. Я не сомневался в том, что за эти 6 часов произошло чудо.
Волны еще не иссякли, когда мы разошлись.
Я докурил очередную сигарету и зашел в свою комнату. Я разделся и лег в постель. Потолок был идеальным. Как и все вокруг.
Всю ночь я писал стихи, блестящие логические цепочки превращались в бессмертные стихи, и я писал их всю ночь. Я писал их настолько хорошо, что заплакал – святотатством было бы все это записывать. Я плыл по «реке счастья» – почти так. Я не спал ни минуты.

В 9 утра проснулся Миндаугас. Уже было достаточно светло, чтобы волшебство исчезло. Он долго щелкал кнопками мобильного. Потом он встал и пошел в туалет. Я встал и попробовал потянуться. Ого. Ни с чем не сравнимый отходняк. Словно бы тебе только что сделали операцию, где пришлось перерезать все твои кишки.
Я чувствовал, что у меня еще осталось несколько, но мне хотелось поскорее от них избавиться. Я потерял накопленную мной силу. Все то, чему я научился за все эти дни, пропало.
Миндаугас вернулся и включил телевизор. Какая-то утренняя передача. То ли «Проблемы Женщины», то ли «Ищу Тебя» - что-то в этом роде. Я заварил чай.
- Андрюс?
- Ну.
- Отходняк?
- Да.
- Сделай дорожку, станет лучше.
Я включил погромче Моррисона.
- Ну, как тебе амфа?
Кишки, последние мои кишки рвались наружу.
- Миндаугас, это было невероятно...
Я не люблю рассказывать такие вещи просто так, но мои кишки рвались наружу, и я не мог это остановить. Я говорил очень пафосно.
- Интересно... А мне хотелось просто танцевать.
Я начал одеваться, а одевшись, я допил чай.

@темы: влад

15:06 

Big Brothers
karma police members
Кесарев-Сеченский, приветствуем отдельно, как олдскульщика! Генри Чинаски передает особый привет, и говорит, что сохранил самые теплые воспоминания о твоей писанине.

upd. Влад тоже приветствует

11:00 

Big Brothers
karma police members
По прошествии 3 лет пребывания в монастыре, после особо сладкой исповеди (спасибо Берроузу и Зеленой Монахине), Наместник назначил инока Алексия келарем. Алексий, помолясь, отвечал за приготовление пищи соответственно монастырскому Уставу, заботился о своевременной заготовке овощей, фруктов и прочего на зимний период, а в летний - о варении хлебного кваса. В должности обнаружилась масса приятностей. Особенно Алексию удавалось заготовление трав и корений, для чего им был разбит великолепный парник.

Игорь Хлопов, гетто.

@темы: Игорь Хлопов, инок Алексий

08:55 

Болезнь Муаммара

bandini
“Силы коалиции нанесли авиаудар по родному городу Каддафи”, “Британцы уничтожили военные склады Каддафи”, “Турция присоединилась к операции против Каддафи” - Муаммар с сосредоточенным видом кликал одну за другой ссылки на Google News. Его немытые кудри тускло блестели в электрическом свете. Новостная волна накатывала одна за другой, оторваться было невозможно. Муаммар бен Мухаммед Абу Меньяр Абдель Салям бен Хамид аль-Каддафи, более известный как Братский лидер и руководитель первосентябрьской Великой революции Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии или Братский вождь и руководитель революции, серфил по сети за своим Макбуком уже который день. В отдельном окне была открыта страничка английской википедии со статьей про него самого. Периодически Муаммар вносил туда правки, сверяясь с текущей обстановкой в Ливии и мире. Он был зарегистрированным пользователем под ником CuteKittyLOL, и имел серьезный вес в арабском разделе, слывя хорошим специалистом по толкованиям Корана и порнографии XI века.

Сзади в очередной раз раздалось недовольное мычание. Каддафи обернулся. В большой - в человеческий рост - китайской терракотовой вазе сидел его сын, засыпанный кокаином по горло. Муаммар посадил его туда, после того как тот дал интервью CNN, в котором назвал происходящее в стране “позитивными сдвигами”. Теперь сын был на вечном позитиве, требовалось лишь поить его водой - а гурии и райские сады возникали сами. Муаммар взял детский поильничек в виде фаллоса, такой обычно использовали для дочерей, и дал сыну напиться. Лидер революции был милосерден.

“Гвардия девственниц за Каддафи до последнего”. Отличная новость. Муаммар довольно улыбнулся, поправляя темные очки. Даже здесь, в полумраке своего дворца, он не снимал их. Знали бы они, что молодая, физически крепкая девственница - это лучший охранник. К тому же самого Муаммара всегда привлекали мальчики, да и то до того момента, пока у него стоял. Заявлении гвардии навело на одну мысль. Каддафи открыл в текстовом редакторе файл с тезисами будущей двух-трехчасовой речи (CNN, Live) и внес туда следующее: “Мы будем бороться до последней капли крови, до последней пули, до последней жены”. Слово “жена” Каддафи выделил жирным шрифтом. Сзади захохотал сын, нюхнувший очередную дозу.

- Привет, папа.
Каддафи взглянул на вошедшего. Это был Саид, еще один сын и глава армии.
- Как дела?
- Американцы купились, папа. По нашим сведениям они готовятся к развертыванию наземной операции. - Сын говорил с воодушевлением.
- Отлично, просто отлично. Как думаешь надолго хватит веселухи?
- У нас много русских ракет, папа. Хороших русских ракет. До настоящего времени бомбардировки не нанесли нам сколь либо серьезного урона. Пострадали лишь нанятые для маскарада среднеазиатские моджахеды, да пара наших супервайзеров на побережье.
- Население?
- Они готовы умереть за вас, вождь.
- Хорошо, Саид.
Голос Муаммара звучал буднично. Внезапно им овладело равнодушие. Блять, подумал он по-арабски. Некуда бежать. В воздухе запахло поражением.

Вся эта операция, все это восстание, протесты, оппозиция - все это было выдумано и затеяно Муаммаром только с одной целью. Чем занимается человек сорок лет имеющий шесть миллионов верных подданных, зиллионы долларов на оффшорных счетах подставных фирм по всему свету, место в мировой десятке по запасам нефти?

Жестом руки Каддафи отослал сына. Жирный персидский кот, Падишах XIV, четырнадцатый кот за время пребывания Муаммара у власти, лениво подошел к хозяину, запрыгнул на стол и улегся прямо посреди клавиатуры ноутбука. Машинально Каддафи запустил руку в его шерстяное урчащее пузо. Стало немного лучше.

Большую часть времени своего пребывания у руля, Муаммар был сосредоточен на одном единственном виде борьбы. Борьбы со смертельной неизлечимой болезнью, против который были бессильны сотни нефти, долларов и девственниц. Борьбы, в которой он терпел поражение за поражением.

Он боролся со скукой.

@темы: 2011, Бандини

23:36 

cento miles
когда сомненья
выжигают
все,
на совершенно
опустошенной
почве
цветут
цветы

17:20 

~~Something Else About Skid Row~~

Big Brothers
karma police members
==================================

~~~~~~~Something Else About Skid Row~~~~~~~~

Скотти Хилл сидел в дешевой трехкомнатной квартире на окраине Лос-Анджелеса и открывал банку с собачьей жратвой. Не то, чтоб у него не было денег, они были, но стремительно заканчивались, поэтому однажды он решил перейти на режим экономии. «хорошо, что пока мы были на волне, я успел купить эту хату» - думал гитарист группы Skid row. После 1991 года альбомы группы упорно не попадали в списки Биллборда. То есть вообще не попадали в списки. Даже тысячное место зацепить не удавалось. Списки же были самым важным в жизни Скотти Хилла. Без списков житья на этом свете ему не было. Соседи опять включили Бон Джови, и Скотти подпрыгнув от ярости, схватил немытую сковородку и принялся бить ею по стене, крича: «я убью вас, суки!»: иногда ему казалось, что два латиноса – соседа специально напоминают ему о том, что его группа упала уже достаточно низко, чтобы о нее вытирали ноги говно-Джови, отказавшиеся от продюсирования. Еще и этот Себастьян Бах – скотина, - кинул приятелей, после чего дела пошли совсем из рук вон плохо. Воспоминания о Себастьяне горечью отдались в чреслах Скотти. С того момента, как Бах бросил группу, Скотти не довелось подержать во рту такого горячего члена.

Сейчас, оглядываясь назад, история группы напоминала Скотти сплошное наебалово. Ни один из многочисленных членов, игравших в группе, никогда не имел никакого отношения к районам притонов и ночлежек, все выросли в благополучных семьях, и поэтому Скотти ненавидел фильм 8ая миля и Эминема в частности. «but I know something about you. You went to Crankbook, that's a private school!», эти слова резали яйца Скотти острым серпом, также как и все воспоминания о великих группах, у которых Skid row довелось выступать на разогревах Aerosmith, Kiss, Bon Jovi (опять эти ебучие Bon Jovi!), так и не встав в один ряд с ними.

Скотти покачал головой и засунул в рот первую вилку собачьей жратвы со вкусом индейки. Резко захотелось выпить, но теперь и на выпивке приходилось экономить. “you can’t be king of the world, if you are slave to the grind” – единственный хит номер один до сих пор отдавался в организме Скотти. Действительно, как тут быть королем мира, когда Бах вынул хуй из твоего рта? Причем, ладно бы это был метафизический Иоганн Себастьян… а так ведь просто Иоганн… Хуя во рту явно не хватало.


Одно время свое разбитое временем и неудачами сердце Скотти пытался вылечить с помощью группиз, но, как назло, симпатичных мальчиков среди них не было, а попадались лишь раздувшиеся за последние 20 лет жиром унылые бабищи. Симпатичные же мальчики, при козырянии названием Skid Row лишь недоуменно качали головой, - это как группа Poison, верно? Шлюхи в рок барах для педиков не отвечали высоким стандартам, заданным Бахом.

Скотти засунул в рот еще одну вилку с собачьим кормом. Сначала он пытался жрать кошачий, но на него у него обнаружилась аллергия. «все в этом мире суета. И Иоган Себастьян Бах, и Моцарт и Вивальди. Только группа Skid Row промелькнув молнией на небосклоне ушла в небытие непонятой великой вершиной», - Скотти достал свою гитару и попытался подобрать музыку к этому удачному стихотворению. «Ах, если бы сначала пососать хуя Баха! любого из них! аккордов бы стало намного больше!» Скотти снова задумался о вечном и засунул вилку в рот.

Пи-пи, - лениво запищал скайп. Скотти отставил банку. Надежда, что Бах вернется вместе с вдохновением еще жила в его сердце. Но это был не Бах и даже не Штраус. На плохом английском в окне мерцало следующее:
- здравствуй, Скотти! Я и мои друзья твои огромные поклонники из загадочной России! Не вышлешь ли ты автограф с пожеланиями нам всего самого наилучшего?
- 200 долларов, - привычно набрал Скотти.
- не знаю, сколько нам понадобится, чтобы собрать эту сумму, все наши деньги уходят на продвижение вашего великого творчества в загадочной России, но мы постараемся!
Скотти свернул окно и вернулся к собачьей жратве. Долбанные поклонники были совсем бесполезны.

Еще одна вилка из банки последовала в открытый рот. Слипшиеся комья собачьей еды на сей раз непривычно обожгли небо и застряли в трахее. Скотти попытался прокашляться и вздохнуть, но в ответ услышал лишь спазм. Рядом никого не было, Скотти задыхался. Тщетно ударив себя несколько раз по груди и попытавшись достать до спины, el gitaristo осознал всю абсурдность ситуации. Стук сковородкой в стену также ни к чему не привел. Скотти лег и закрыл глаза:
- как все глупо, - подумал он, - глупо и банально. Эх, увидеть бы напоследок Баха.

Словно в ответ на мольбы перед ним появился старикашка в буклях. Старикашка прокашлялся и сказал:

- «Herz und Mund und Tat und Leben». Кантата открывается торжественным хоровым вступлением, затем чередуются речитативы и арии для солистов или дуэтов, а завершается всё хоралом, - после чего Бах засмеялся и исчез.

@темы: karma police, убивать людей

12:38 

cento miles
мильтоновский люцифер терпит еще одно поражение

я походил по комнате. остановился. посмотрел на часы на стене. пятнадцать минут седьмого, если вам интересно.
- время! прокрутись, пожалуйста, до... того момента, когда...
это был сложный вопрос. в этом городе у меня нет друзей да и желания их иметь тоже. у меня очень мало денег. поэтому я решил, что настало время позаботиться о своем здоровье. с виски за 5 евро я перешел на вино в пакетиках по 54 цента за литр. все мы паримся, и я не пью все свое время. иногда я тоже парюсь, короче говоря уже почти неделя, как я плохо сплю. и действительно: как тут уснешь без помощи алкоголя, если черномазые дети африки голодают, ницше мертв, истины нет, никто меня не любит, сосед вчера забыл купить лук, и у меня ощущение, что душу мою сдавливают тисками. выжигают в печи. я выжигаю.
сижу сейчас на диване, встаю с него чтобы походить по комнате, смотрю на бухло, но не притрагиваюсь к нему. человеку не нужно пить, чтобы быть центром жизни на земле. я не пью. пока что.
вот и хожу по комнате и не знаю чем заняться, смотрю на часы и думаю, как умею, о селине... луи фердинанде. о бедный обворованный луи! старый добрый фердинанд, страдающий от бессонницы!
через три часа в комнату заходит маттэо, мой сосед.
- ciao, влад! - говорит он громко.
он раздевается, одевается, заходит на кухню, где я провожу круглые сутки (иногда выхожу погулять, конечно. впрочем, нечасто) "хорошая погода сегодня! - кричит он, - не то что вчера! для конца ноября в болонии это обычная погода! а в этом году что-то холодно!"
я как бы турист. но маттэо беcхитростен. нестрашно.
- да уж.. наверное ты прав, - говорю.
ну что ж, он налил в кастрюлю воды и поставил ее на огонь.
- а я только что с концерта симфонической музыки! - сообщает он мне.
- вот как?
- да. знаешь, кто такой скрябин?
- скрябин?
- да!
- русский композитор?
- да, он был совершенно сумасшедшим человеком! нам об этом рассказала ведущая! однажды он уничтожил всю классическую музыку! прямо перед лицами студентов!
- вот как?
- да, он все уничтожил!
мы помолчали. когда закипела вода, Маттэо добавил туда тортелинни. прошло еще две трудных для меня минуты.
- маттэо.
- да, влад? - сказал мне этот жизнерадостный человек.
- маттэо, что ты имеешь ввиду, говоря "уничтожил"?
маттэо растерялся. потом сказал, он всегда говорит громко.
- ну как... он завалился в студию и раздолбал пианино, побил стекла, наорал на всех и ушел!
я почувствовал облегчение. скука стала терзать меня меньше. немного. пришло время выпить. я перелил вино из литрового пакетика за 54 цента в пустую бутылку из-под виски и выпил пару неторопливых глотков. не люблю пить из пакетиков или стаканов. чувство, что ты опрокидываешь бутылку, очень важно. твоих немногочисленных друзей, которым ты всегда рад и которые рады тебе, нет рядом. и у тебя мало денег. и ты не хочешь общаться с людьми, в общем-то, и чаще всего запертый в ванной, куришь себе самокрутки, глядя в зеркало, почесываешь яйца и разговариваешь с кем-то, о ком думаешь, разговариваешь так, словно бы вот он, в зеркале - ты, а ты, сидящий на стиральной машине с бутылкой вина, - тот человек, о котором думаешь. прекрасное чувство абсолютного взаимопонимания. так не бывает в жизни. я в общем и целом не люблю жизнь. ну и как тут не запрокинуть бутылку? в той же ванной, к примеру? в общем, я запрокинул бутылку и сделал пару неторопливых глотков. часы продолжали тикать, маттэо продолжал резать лук для тортелинни. с меня хватит эмоций. состояние, что я переживаю - переходный период. апатия. надеюсь.
- влад, а что это за листки бумаги, разбросанные по всей квартире?
- а, это просто стихи.
- ты поэт?
- сложно сказать. и там не только мои.
я подумал о буковски. чарльзе.
выпил залпом полбутылки, потом решил: "хватит скучать! я должен получить свою долю любви на этот вечер! надо быть добрым с людьми!" я сказал ему, слишком громко:
- маттэо, хочешь, я переведу тебе парочку?
и он ответил:
- нет, влад, мне очень жаль, но я буду смотреть фильм...
его лицо изобразило сочувствующую мину. "я всегда накалываюсь на этом моменте", - подумал я.
- ок.
ок, поужинав, маттэо аккуратно вымыл посуду и включил телевизор. начался ФИЛьМ. какое-то детективное говно: серьезные мужчины, серьезные женщины, серьезные герои-полицейские... но забавно мне не было.
- телевидение - это тихий вампиризм, - сказал я в конце концов.
- я люблю смотреть фильмы после работы, - сказал он мне.
прошло полчаса.
- маттэо, знаешь, в чем проблема всех этих актеров?
- а? что?
- проблема всех этих актеров в том, что они не дают ничего личного, ничего персонального. они просто не умеют играть.
немного растерянный маттэо сказал:
- да, но я хочу расслабиться, посмотреть фильм после работы...
- но это же такое дерьмо! - заорал я, - это же убивает твою ебанную душу, понимаешь?!
- я просто хочу посмотреть фильм, влад.
- да. точно. извини.
как понимаете, меня всего-навсего раздражает, что этот человек меня не ненавидит. он весь день работает в своем университете, исследует там какое-то химическое говно, каждый вечер около часа базарит со своей подружкой, которая в другом городе и при этом жизнерадостно говорит: "надо любить себя" смотрит эти идиотские фильмы... как можно меня не ненавидеть при этом? помнится, я даже опускался до хамства несколько раз, не выдерживал своей ничтожности в те минуты, но он только делал удивленные глаза и забывал об этом ТУТ же. и раздраженной фигни при этом не говорил. похвально. хороший человек, несущий свет.
и вот, я сижу на диване рядом с ним снова, туплю фильм, ничего не понимая по-итальянски, страдаю от того, что почти опустился до откровенного хамства и на этот раз, и он мне говорит, как обычно, громко: "этот фильм про русскую мафию в сицилии! образ русского человека! в головах американцев!" "американцев?" "да, это голливудский фильм!" мы молчим дальше. фильм идет. луна светит.
понимаете? я ничего не могу с ним поделать. мне никак не удается его растормошить. истина остается непонятой. помню, однажды вечером я был в ударе, и я был пьян, и я говорил дикие фразы о людях, о себе, о маттэо, о дне людей, о вере, потом я закричал: "и между прочим, пока я все это говорю, алессандро (другой сосед) сейчас ДРОЧИТ в другой комнате, хахахаха!.." маттэо посмеялся. чуть-чуть. мне стало грустно... через 10 минут я сказал: "знаешь маттэо, а я ведь преувеличил... на самом-то деле он не дрочит сейчас..." "хехе" - сказал маттэо, продолжая смотреть телевизор. через 5 минут, потерпевший полное поражение я, с еще большей грустью сказал: "buona notte, маттэо..." "notte!" - сказал он мне доброжелательно. я ушел в спальню, поворочался там какое-то время, потом вскочил, забежал на кухню и закричал: "НЕТ, МАТТЭО, ОН СЕЙЧАС ВСЕ-ТАКИ ДРОЧИТ!!.." маттэо нервно и удивленно хихикнул, испуганно глядя на меня, и я вышел из комнаты, удачно прикидываясь победителем.
моя трагедия с ним состоит в том, что он забыл обо мне через 5 секунд. ну 6. или 7 - максимум. хотя может и нет, но телевизор он продолжал смотреть. ужасный, удивительный человек. доктор химии или чего-то там. читает сюрреалистику каждый вечер и учится до 5 утра каждую ночь. я думал, это невозможно. но это возможно. не для меня, но возможно.
и пока он исследует химическое говно, я хожу по комнате снова, все ведь нищие религиозны и не любят драться, и я смотрю на часы и жду, жду, когда же сатана наградит меня за мое упорство, не забывая при этом, конечно, что он награждает меня сейчас, и я пронзаем им, сатаной, сидя тут уже, на стульчике и глядя на часы. вот она, награда и свет, что несешь. свет, который на то и свет, что в абсолютном мраке нашего с вами удивительного мира, мира, в котором нет ни вопросов, ни ответов, мира, в котором нет ничего кроме этих самых огоньков, что мелькают в нем. вот так или примерно так, дамы и господа. сейчас, наверное, я могу сказать, что мое сердце не просто дрожит, пронзаемое, да, сейчас я могу сказать, что... мне грустно?

@темы: влад

20:24 

Красная пизда №5

bandini
Замысел одного романа. Столица. Некий корнет Х. — пьяница, дебошир и бабник — попадает в неприятную историю. Приволокнувшись на одном балу за княгиней М., корнет допускает неосторожное высказывание в адрес ее якобы небритого бобренка. Эти слова слышит некто Ш., студент без определенных занятий, однако, вхожий в свет, в целом, чрезвычайно положительный персонаж. Между корнетом и Ш. тут же происходит разговор, кидается перчатка, словом, дуэль кажется неизбежна. Назначено время, оружием выбраны пистолеты. Но дуэли мешает неожиданное обстоятельство — в столицу входит танковая дивизия Германа Геринга. Корнет спешно вызывается в свой полк, который тут же отправляется в бой и гибнет почти весь, прикрывая клуб Fabrique. Корнет чудом спасается в кабинке туалета. В это время Ш. и княгиня М. едут в эвакуацию, положим в Геленджик, в тряском плацкартном вагоне. На перегоне между Воронежем и Кропоткиным Ш. не выдерживает и объясняется княгине в любви. Княгиня весьма польщена, и между ними даже происходит непринужденный петтинг. Но в райне Волги (в районе Воронежа же есть Волга? Нет? Ну и хуй с ним) поезд накрывает бомбежкой. Ш. и княгиня оказываются одни в бескрайних степях, жрать конечно же нечего. Тут следует лирическое отступление тысяч на семь знаков, что-то вроде "о, как бескрайни вы, калмыцкие степи, словно груди элистинских проституток". На седьмой день скитаний, нашим любовникам встречается галлюцинация корнета, которая сообщает, что сплавилась из клуба по канализации до Москва-реки, потом в Волгу, а потом прямиком сюда. Тут же происходит примирение корнета и Ш., они лобызаются, меняются крестами, закалывают княгиню М. перочинным ножом и питаются ей в течение недели, утверждая торжество каннибализма над гламурной бабенкой. В эпилоге, они бредут в красный (непременно, красный!) закат, и корнет шепчет: «Мне кажется, Ш., это начало большой дружбы».

@темы: Бандини

07:42 

bandini
Поросят (глагол). Пример употребления: "Попав в комнату, Джонни обнаружил, что его подружку уже поросят трое".

@темы: Бандини

01:01 

cento miles
Джонни в заднице

От Джона Фаравэя отвернулась удача, она показывала ему зад, а он его как-то не хотел. Среди прочего ему не везло с бабами. Или это бабам не везло с Джоном Фаравэем. Словом, как это случается со многими людьми мужеского полу, в самый ответственный момент, когда он догола раздевал женщину, а свои штаны с трусами бросал на пол, у него попросту безнадежно падал. И ни сам Джон, ни женщина, голой лежащая перед ним, ничего не могли с этим поделать.
Пытались. Конечно, пытались. Одна даже со страдальческим выражением на лице сказала однажды: „Ну хорошо, Джон. Если хочешь, я могу снова заставить его подняться“ „Да? – не поверил Джон, - и как же это?“ „Ты знаешь как... – сказала она, - я поцелую его... мне это неприятно, конечно, – поспешила она добавить, - я никогда еще этого не делала, хоть меня много раз просили, но для тебя я сделаю все, что угодно“ „В таком случае не делай этого, прошу“ – ответствовал Джон и стоически прижег сигарету. Джон знал, что в любом случае, отсосет она ему или нет, с ней, как и с теми, другими, уже все покончено. Говорить ей этого Джон не стал. Он чертовски устал, а это грозило еще одним обьяснением, а этого Джон хотел еще меньше, чем секса – после того как увидел ее голой. „Хорошо, Джон, как ты сам тогда хочешь, смотри.“ Джон тяжко вздохнул. „Не вздыхай так тяжко“, - попросила она. Джон не ответил. Голова его была пустой. И очень бессмысленной.
Эта же женщина, теперь голой лежащая перед ним, не была столь жертвенной и великодушной. Когда у Джона упал и в этот, по счету 4 раз (и это не считая тех опустошающих душу попыток, когда все с грехом пополам удавалось), она мигом нашлась: “Хаха, блядь, а пиздел, что – как это ты там говорил? – что ВЫРОВНЯЕШь МНЕ ТАМ ВСЕ К ЧЕРТЯМ СОБАЧьИМ? Хахаха!” Это была правда. Джон действительно так говорил. Единственное, что ему мешало, так это ее джинсы, которые она по-бабски все не давала ему снять. А теперь джинсы наконец лежали на стуле, а член Джона безжизненно болтался между ног. Джон хотел найтись каким-нибудь колким замечанием по поводу ее сексуальной закрепощенности или глупой привычке прикусывать нижнюю губу, как какая-нибудь шэрон стоун, или ее… но присущая ему в последнее время кротость душевная шепнула ему в ухо кое-что и прислушавшись еще и к голосу своего личного беса, который советовал не прикидываться колким сегодня, Джон ответил:
- Ну всякое бывает, малышка…
- Да? Всякое?
- Ну да. Или ты хочешь сказать, что это у тебя в первый раз?
- У меня??
- Ну допустим, у твоих любовников…
Она не ответила. Джон, как и любой другой мужской представитель вымирающей белой расы, принял это на свой счет и прижег сигарету.
- Если честно, то нет, - сказала она наконец, - точно так же уже один раз было… И был еще один. Но он был очень пьян, почти в коме.
- Последний не считается, - сказал Джон, остатки своих некогда огромных яиц духовно устремив на то, чтобы хладнокровно пустить синюю струйку дыма, - а впрочем нет, - добавил он секунду спустя, - считается. Конечно, считается.
Холодильник гудел. Время шло. Куря, Джон с печалью наблюдал за тем, как она натягивала свои синие трусики, которые он с таким звериным остервенением с нее содрал около 10 минут тому назад. Одевшись, она попыталась его приласкать, но Джон отвернул голову, и она поспешно ушла, говоря что-то матное, и напоследок хлопнув дверью. Не осталась спать. Обиделась. Бывает. Джон сделал пару глотков вина, все что оставалось.
Выключив свет, он из глупого упорства начал дергать свой обвислый жезл жизни, по ходу приговаривая поощрения и пытаясь вспомнить что-нибудь эротическое… Но эротика оказалась для него совершенно недоступной. Джон переключился на порнографию. Дело пошло легче. Но в груди была все та же зияющая откровенная пустота. “Саморазрушение, - подумал Джон вяло и мрачно ухмыльнулся, - прямо сейчас я абсолютно точно занимаюсь саморазрушением” Эта мысль не принесла ничего кроме скуки, а Джону было интересно, что же может произойти. Пробыв в подобных поэтических грезах около 20 минут, Джону наконец вышло вызвать несколько капель семени из своего потухшего вулкана. Оргазм Джон как-то пропустил. Просто вытер член краем одеяла.
Спать не хотелось. Вина больше не было. Джон лежал так, прикрыв глаза ладонями и вспоминал. Были времена и получше. Славные добрые времена.
- Ха-а…! Джо-ооони, - говорила ему его лучшая любовница со смехом, - мне ТАК НРАВИТСЯ, что у тебя ВСЕГДА стоит! И еще КАК СТОИТ! (он тогда только самодовольно ухмыльнулся) трахни же меня, Джонни! Не облизывай на этот раз!
И Джон трахнул и не облизывал. И в тот день и в ту ночь Джон трахнул ее еще около 17 раз. О, как только он ее не трахал! Но тогда все было по-другому, ведь это было много вечностей тому назад. Всяких, разных вечностей. Джон не любил по-иному считать время, Джон знал в этом толк.
И новая вечность тянулась и тянулась, и холодильник то гудел, то утихал, и кофе приготовленный вскоре после процедуры, закончившейся жалким семяизвержением, уже давно остыл, а Джону было все равно.
“Может, сходить к доктору? – думал он, - или просто поменьше курить? Да все это ХЕР-НЯ! Чертовы бабы!”
Близилось новое утро, и птички уже перекликивались, перещебечивались, перечирикивались, перекаркивались и перехаркивались, так обмениваясь мнениями и новостями, коих у них было, как обычно, превеликое множество.

@темы: влад

00:58 

cento miles
šparaginė pupelė, свисающая изо рта главной поварихи в день, ничем кроме этого эпизода не отмеченный в моей памяти

г. п. стоит справа от меня и моя напарница дискутирует с ней о политике
г. п. ест салат
смотрит в глаза собеседнице
квадратная тарелка на уровне ее сосков

и - да, изо рта ее свисает длинная зеленая полая теплая
šparaginė pupelė

она похмыкивает и ее рот медленно засасывает эту
чертову длинную зеленую
šparaginė pupelė

как бы там ни было, а эта šparaginė pupelė свисает из ее рта почти до подбородка,
желваки двигаются,
šparaginė pupelė засасывается на пару сантиметров...

и мне из нутра кухни кажется, что это чертовски жаркий денек,
но это конечно не так.

мой же собственный отвратительный вид похмельного человека,
с ужасом уставившегося на рот главной поварихи,
тоже не остается незамеченным:

"хочешь кушать?" - спрaшивают меня.

"нет" - отвечаю.

šparaginė pupelė. šparaginė pupelė. я не знаю, как это по-русски.

@темы: влад

13:41 

Big Brothers
karma police members
Хлопов говорит из гетто:

«Кто ради Бога отрицается мира и вступает в иночество, тот становится на путь духовной жизни. Побуждение к нему христианина появляется вследствие его веры и внутреннего стремления к духовному совершенству, которое основано на отречении зла и страстей, как первого условия спасения души».

Инок Алексий продолжал переводить устав. Каждое слово он заменял антонимом. Пункт 4.1. звучал громким набатом:

Кто ради Дьявола принимает пустоту и бросает мирскую жизнь, тот отступает от бездорожья физической смерти. Это нежелание язычника исчезает как противоречие его неверию и внешнему нежеланию физической ущербности, которое не основывается на принятии добра и равнодушия, как последнего условия отсутствия смерти тела.

@темы: Игорь Хлопов, инок Алексий

09:08 

Бобруйск

bandini
Вошедший оказался молодым человеком лет двадцати семи. Одет он был буднично, только на шее повис желтый галстук, придававший посетителю вид разгульный и бесшабашный. Зализанные назад волосы, пухлые блестящие губы, пошловатое выражение на лице выдавали в нем тайные страсти или, может, свидетельствовали о некоторых излишках профессии. И действительно, молодой человек оказался из торговых.
— Добрый день, господа, — начал он с порога, широко улыбнувшись, — не желаете демотиваторы-с посмотреть?
Некоторое время ему никто не отвечал: все склонились над бумагами.
— Ваше предложение нас не интересует, — наконец сказал Беляев и выжидательно уставился на посетителя, ожидая когда тот покинет комнату.
— Отчего же так сразу, — ничуть не смутился автор. Наоборот он придвинулся к канцелярским столам, имея намерение устроить представление. — Вот-с, креативчик совсем свежий.
— В Бобруйск, — мрачно сказал толстый Потапенко, оттянув пальцем воротник рубашки. При слове Бобруйск собрание болезненно застонало. Все были готовы ехать туда хоть сейчас. Бобруйск считался хорошим, высококультурным местом. О работе уже никто не думал.
— Давай уж своих жаб. Показывай. Чего там, — сказал Афанасий Семенович на правах старшего.
Все вскочили со своих мест и потянулись к автору.



@темы: Бандини

15:26 

cento miles
Жоржетт

Мартин как всегда сидел в своем кресле. За меблирашку Мартин платил даже меньше, чем мог. Мартин был молодым и горячим. Мартин пил пиво. В холодильнике было два литра самогона. Мартин был защищен от землетрясений и атомной войны.
- Мартин! - Жоржетт вбежала внутрь - Мартин! Дверь была открыта! Я подумала, что...
Мартин оглядел Жоржетт. Прекрасные ноги в колготках, ах, вот бы их порвать, прекрасные туфельки на шпильках, она так грациозно бегает на них, правда бегает она редко, но что же заставило ее так внезапно вбежать сюда? она так взволнованна... ее лицо пышет страстью, какой-то прекрасной невинностью, а эту страстную невинность чувства так редко видишь в женщинах... Мартин почувствовал, что возбуждается. Кровь бросилась ему в голову. Он глотнул пива.
- Мартин... - у нее черные волосы, но сейчас они немного растрепаны, а это еще лучше. жоржетт всегда ему нравилась своей чистотой, он немного побаивался ее, жоржетт. она положила сумочку на кровать, - Мартин...
- В чем дело, детка?
- Меня прокляли родители, от меня отвернулись все. Я помню, как это было... Ведь мы с тобой виделись в последний раз только два года назад. Я еле-еле нашла тебя... Ты всегда был для меня другом... Я всегда была убеждена в твоей честности... Мартин... Я спросила твой адрес у Барни.
"Барни", - подумал Мартин.
- Что случилось?
Она села на кровать и разрыдалась. Мартин уже не мог сдерживать себя. Ему уже давно не хватало женщины. настоящей женщины, ведь женщина - это огонь для сильных, нет, мартину женщины никогда не наскучат, он знает, как себя с ними вести, мартин знает, что нужно делать, чтобы все не было скучно. он знает это СЕЙЧАС. да мать вашу любой МУЖИК это знает! по крайней мере мартин знал это точно. вот это да. настоящая страсть. господи. мартин заморгал.
она продолжала рыдать. настоящий ангел. без обмана. мартин сел рядом и начал целовать ее волосы, глаза, губы, он задрал ей юбку и повалил ее на кровать. она, казалось, ничего не понимала, только слабо отвечала на его поцелуи. мартин расходился все более и более. он начал раздеваться, жоржетт вырвалась и простонала:
- нет, мартин, нет! нет... я не могу... я пришла к тебе как к другу... мне просто нужна была поддержка...
- да успокойся же ты наконец. в чем дело?
- нет. я больше не могу ничего говорить. я пошла.
- да куда же это ты пойдешь! ты никуда отсюда не уйдешь! - Мартин преградил ей путь и запер дверь.
она вытерла слезы и ровно сказала:
- открой дверь.
черт, это сказала именно она. она, которую он почему-то боится. она же ребенок. ведь он действительно ей кажется развращенным, грубым. она слишком много смотрела аниме. она слишком много смотрела кино. слишком много японской культуры, слишком много японской музыки. чертова япония. какого черта ты делаешь в европе?
- жоржетт, послушай...
- открой дверь, мартин.
да, это сказала именно она, именно она, которой предназначалась эта фраза, им где-то вычитанная: "некоторые люди похожи на устриц: внутри все такое мягкое, розовое, нежное, но пока створки откроешь - с ума сойти можно". он сказал это не ей, но на ней тогда было сосредоточено все его внимание. он запомнил ее реакцию, то как она вспыхнула, как мило она улыбнулась - ну ангел, ни дать, ни взять. ангел. ни дать, ни взять. почему ангелы не любят настоящих мужиков? без говна? черт, сложно в таких ситуациях оставаться мужиком и не потерять лица, не начать ей выдавать все это в лицо, не сказать наконец, что БОГ УМЕР. УМЕР БОГ, ДЕТКА, ОН ПОГИБ. ТЕПЕРЬ ВСЕ ПО-ДРУГОМУ. как ты до сих пор этого не поняла? а? ну что же мне с тобой делать, жоржетт? такая молодая, такая красивая, ты умеешь улыбаться, когда кто-то говорит тебе остроумные, действительно остроумные шутки. ну что же мне с тобой делать?
мартин открыл дверь и встал, прислонившись к двери.
- если тебе нужны деньги, напиши мне письмо. у меня немного есть. если тебе нужно место где жить, ты можешь жить здесь. я даже разговаривать с тобой не буду.
- нет, Мартин, дело не в жилье и не в деньгах. прости меня... пропусти.
мартин пропустил. она ушла. он слышал, как стучали ее каблуки, потом он видел, как она села в автобус... мартин продолжал пить. он был в ярости. "чертовы женщины, чертовы женщины" - думал он и напивался все больше и больше. "чертова япония"
"как я несчастна" - думала она и тихо плакала... несколько смущенных ангелов боялись ее утешать - просто витали сверху и переглядывались. на их лицах тоже была написана боль. разразился гром,
и это должна была быть первая весенняя гроза.

@темы: влад

13:19 

Big Brothers
karma police members
Игорь Хлопов, опять из гетто:

"запершись у себя в келье инок Алексий предавался любимому занятию – лежал на кровати и смотрел в потолок. Мечты сбывались. Ничто не беспокоило. Маскировка была идеальной. Монастырская пиздо-братия в это время усердно била по кельям поклоны"

@темы: инок Алексий, Игорь Хлопов

08:19 

Розовые зайцы

bandini
Розовые зайцы

1.
В особые отношения с реальностью Веснушкин вступил так: он лежал на диване в заскорузлых носках черного цвета, почесывался и смотрел рекламу про розовых плюшевых зайцев с батарейками. В этой рекламе зайцы вели себя необычно. Они прыгали друг через друга, носились с цветами на свидание, прокручиваясь вокруг фонарного столба, и катались на эскалаторе. Зайцы, несомненно, были очень счастливы. Веснушкин выключил телеящик и пошел на кухню. В голове у него родилась одна мысль. На кухне Веснушкин достал трехлитровую банку шмурдяка, настоянного на черносливе, нацедил кружку и, поморщившись, выпил. Мысль оформилась окончательно. Ее кристальная ясность и простота поражали. Конечно, в телевизионной рекламе все было зашифровано! Но он, Веснушкин, честь ему и хвала, сумел понять.
Первое, что стало ясным - зайцы зайцами не были. На самом деле это были кролики. Это были самые что ни на есть натуральные кролики с ушами и кроличьими хвостами. Они просто выглядели как зайцы. Но лишь для маскировки. Чтобы те, кто не понимают, не поняли.
Второе. Кролики (замаскированные зайцами) на деле не были розовыми. Это только в рекламе кролики могут быть любого самого невероятного цвета. В реальной жизни кролики розовыми не бывают. Они бывают белыми. Белыми и точка. Оформленная в слова мысль выглядела следующим образом – рекламные розовые зайцы суть белые кролики!
Веснушкин задрожал от сладостного предвкушения. Жизнь внезапно обрела очень глубокий смысл. Белые кролики! Как же он ждал их. Это, несомненно, были они – те самые метафизические белые кролики, в существование которых он, Веснушкин, твердо верил с самого детства.
Чтобы укрепить возникшую связь, Веснушкин тут же пошел в ближайший игрушечный магазин и скупил там всех розовых зайцев. Их было пятьдесят семь штук. Возможно, Веснушкину удалось бы купить больше, но розовый был на пике моды и зайцев расхватывали моментально. Дома Веснушкин рассадил зайцев на стулья и провел агитацию. Он рассказал зайцам, что знает всё или почти всё. Он пожал лично каждому лапу и раздал вкусных электрических батареек. Зайцы оживились, принялись кататься на эскалаторах. Веснушкин возбужденно прыгал вокруг них, что-то кричал и неловко смеялся.
Когда в ту ночь Веснушкину приснился большой розовый заяц и произнес, важно потрясая ушами: «Превед!» - Веснушкин понял, что акция удалась. Метафизический белый кролик давал понять, что знает, что Веснушкин знает. Заяц встал на колени, подставляя толстый зад. Веснушкин осторожно погладил мягкие пушистые ягодицы, нащупав дырочку ануса. Заяц охнул и подался ближе, потершись о колени. Веснушкин спустил штаны и как следует отодрал зайца. Ощущения были странными, но в целом очень приятными.
Потом на какое-то время Веснушкин успокоился. По вечерам он лежал на диване, обнимаясь с розовыми зверьками, просматривал в записи любимый рекламный ролик и пил шмурдяк, вспоминая как все началось.
Как-то в детстве Веснушкин шел поздно вечером домой. Тогда он был запуганным мальчиком, в толстых очках с роговой оправой, и скобками на зубах. В сумке он нес трехтомную историю «Великих географических открытий». И когда за спиной у него раздалось: «Эй, пацан!», - Веснушкин с замиранием сердца остановился. Денег у него не было. Сначала ему дали по зубам так, что рот сразу наполнился кровью. Веснушкин отшатнулся и упал в лужу. Очки слетели, откатившись куда-то в сторону. Потом его пинали ногами. Не сильно, в порядке развлечения. Веснушкин повернулся на бок, подтянул колени к подбородку и заскулил:
- Белый кролик белый кролик белый кролик белый кролик белый кролик белый кролик белый кролик белый кролик…
Его оставили.
Пришел в себя Веснушкин не скоро. С трудом нащупал уцелевшие очки, надел их. Как ни странно боли он не чувствовал. Только во рту стоял металлический железный привкус. Он поднялся, стер как мог грязь со штанов и, сплевывая кровавые сгустки, побрел домой.
Позже, анализируя случившееся, Веснушкин сделал для себя два очень важных вывода. И если первый напрашивался сам собой – деньги с собой носить всё же стоит, то второй вывод удивил и даже чем-то напугал. Он касался белого кролика, которого в беспамятстве призывал Веснушкин. Этот вопрос стоило подвергнуть тщательному изучению: кроме того, что кролики ценный мех и три-четыре килограмма диетического мяса, - Веснушкин больше ничего о них не знал.
В районной библиотеке №17, куда отправился Веснушкин укреплять свои познания, про кроликов было только две книги. Первая носила мудреное название «Некоторые аспекты разведения кроликов в районах Крайнего Севера», а вторая была попроще – иллюстрированная энциклопедия «Кролики как они есть и что они есть». Веснушкин начал с нее. Полезная информация, почерпнутая оттуда, сводилась к следующему: а) кролики бывают не только белыми; и б) они едят не только моркву. Переварив эти нехитрые сведения, Веснушкин принялся изучать художественную литературу. Тут книг оказалось еще меньше. Кроме «Алисы в стране чудес» какого-то Кэрролла Веснушкину ничего найти не удалось. Он тщательно изучил ее. В «Алисе» образ белого кролика был неясен и писателем раскрыт слабо. Кролик выглядел то таинственным проводником в неведомое (тут Веснушкин наткнулся на любопытное ответвление от темы основного исследования «нора-как-сублимация неведомого»), то нелепым прихвостнем королевы в перчатках. Словом, это было то, но не совсем то, и даже совсем не то. Веснушкин понял, что изучать конкретные свойства белого кролика придется самому.
Начал он с того, что попытался выяснить: белый кролик – хорошо, или это плохо? Веснушкин завел одного, сказав маме, что записался в ботанический уголок, посадил его под замок в клетку и стал наблюдать за ним. Заметки Веснушкин заносил в толстую общую тетрадь розового цвета. «11 февраля. 13:48. Жрет морковку. Косит глазом и в гневе бьет левой лапой. Опрокинул плошку с водой. Сука!» Но кролик сукой, конечно, не был. Не позволяла природа. Веснушкин исписал полторы тетради убористым почерком, скормил, наверное, телегу моркови, когда кролик выкинул фортель. Одним прекрасным утром, когда ничто не предвещало, Веснушкин, открыв глаза, обнаружил, что кролик издох. И ведь нельзя было даже сказать, удался эксперимент, или с треском провалился. Веснушкин внимательно пролистал записи и обнаружил, что о Подкоголе (так звали лапоногое) невозможно сказать ничего определенного. Иногда он был хорош, иногда – отвратителен. Иногда он приносил удачу (как в случае с сочинением по русскому языку на тему «Мои домашние питомцы»), иногда несчастье (как-то Подкоголь вырвался из клетки, сбив замок задней лапой, и обосрал всю квартиру). Веснушкин тяжело вздохнул, забросил записи на пыльную антресоль, похоронил кролика на пустыре и было приуныл.
Но тут на широкие экраны вышла художественная кинокартина «Матрица».

2.
Сначала Веснушкин отнесся к «Матрице» прохладно. В кинотеатры он не ходил принципиально, а взятую напрокат кассету смотрел спустя рукава и откровенно позевывая. Голых баб в фильме не показывали, а к драчкам с зависанием в воздухе Веснушкин был равнодушен. Лишь когда волна всеобщего фанатизма накрыла 9-ый «Б», и одноклассник, тупой поросенок по прозвищу Покахонтес, с которым Веснушкин сидел за одной партой, исписал всю тетрадь загадочно-непонятным “follow to the white rabbit”, Веснушкину пришло в голову поинтересоваться:
- А чё это?
- Эта… - ответил Покахонтес, шмыгнув носом, - из «Матрицы»…
- А чё значит?
- Иди за белым кроликом типа. Послание, которое Нео получил… - Дальше Веснушкин уже не слушал.
После школы он пошел на местный рынок и купил с рук гнусавую видеокопию. Нео там разговаривал сиплым голосом профессионального алкоголика, перед картинкой ходил кто-то толстый и медлительный как асфальтоукладчик, но Веснушкина это не смутило. Весь фильм он просидел открыв рот и уставившись в экран. Кажется, даже ни разу ни моргнул. Просмотрев фильм три раза, он выучил сакраментальный диалог про кролика наизусть и вроде бы влюбился. Объектом страсти Веснушкина, ставшей откровением даже для него самого, стал севший монитор Multilink, на котором возникали зеленоватые судьбоносные послания. Он раздобыл один такой. Для этого ему пришлось изрядно покопаться на городских помойках. Монитор он нашел во дворе какого-то НИИ, среди тонн бумажной трухи и битых водочных бутылок. Отмытый от грязи, таинственный и желтоватый, с полустершейся надписью масляной краской «Инв. №049857», монитор занял центральное место в культе Веснушкина. Он стал ни много ни мало пророком и предвестником белого кролика. Священного белого кролика, при одном упоминании имени которого Веснушкин впадал в транс и впоследствии дрочил.
Он стал собирать все, что было так или иначе связано с белым кроликом.
Как-то засидевшись после полуночи у телевизора, Веснушкин увидел незнакомую заставку. На розоватом фоне был изображен белый кролик в бабочке, смотрящий куда-то влево. Кролик был немного мультяшный и напоминал Багса Банни, все серии которого (надо сказать) Веснушкин знал практически наизусть. Однако передача была не про это. Там в легкой и доступной для понимания форме совокуплялись различные люди. Это несколько отличалось от того, что Веснушкин видел раньше. И тут же что-то стало происходить с его пиписькой. Она стала стремительно разбухать и увеличиваться в размерах, будто ей было тесно в плавках. Веснушкин испугался и выключил телевизор. Через некоторое время писька обрела прежнюю форму. Так, первая в жизни эрекция Веснушкина оказалась напрямую связана с белым кроликом.
Следующим знаком был тест в журнале Animanga, отобранном у Покахонтеса. Листая журнал, Веснушкин натнулся на него и от нечего делать прошел. Результаты были такие: «О! Мои поздравления! Да ты - Сакума Рюичи! Рюичи – один из самых кавайных героев Грави. Вечно ходит с мягкой игрушкой – розовым кроликом Кумагору. Вокалист популярной группы Nittle Grasper и кумир Шуичи. В жизни ты, несмотря на свой возраст, ведешь себя как пятилетний ребенок. Наивный, непосредственный – это все о тебе. Но когда дело доходит до серьезных вещей, ты волшебным образом преображаешься, покоряя всех своим талантом».
Розовый кролик Кумагору. Розовый, конечно, не белый. Но тут Веснушкин решил, что определяющим всё же является «кролик». Журнал он вернул, выдрав страницу с результатами теста. Дома он прицепил ее себе на стену.
К тому времени комната Веснушкина все больше и больше стала напоминать нору. На письменном столе гордо возвышался севший Multilink. Одна стена была завешана от пола до потолка плакатами и постерами фильма «Матрица». На каждом постере Веснушкин аккуратно написал белой краской «follow to the white rabbit». Это выглядело весьма впечатляюще, особенно в темноте, когда краска начинала светиться. Страшно становилось даже самому Веснушкину, а мама, однажды по ошибке зашедшая к нему ночью, едва не упала в обморок. Книжная полка висевшая на другой стене, была посвящена литературе о кроликах. Там стояло все, что смог собрать Веснушкин за свою недолгую жизнь. Большинство этих книг он вынес из той самой районной библиотеки, спрятав под свитером и придерживая рукой. Записи исследований Подкоголя были реабилитированы и заняли достойное место в коллекции Веснушкина. Особую ценность представлял пилотный номер журнала Playboy Россия с огромным белым кроликом на обложке, который Веснушкин выменял на собрание фильмов Чейси Лэйн (и то по большой дружбе) и теперь бережно хранил под матрацем. Так же в комнате присутствовало огромное количество белых кроликов всех видов: белые кролики- игрушки (большие, средние, маленькие, с длинными и короткими ушами), изображения белых кроликов (календари, плакаты, рисунки, собственноручные и подарочные экземпляры), белые кролики-скульптуры (писающий белый кролик, белый кролик на встрече в Филях, а церковь тоже я развалил?), белый кролики летающие, белые кролики поющие, белые кролики сношающиеся, белые кролики, белые кролики, белые кролики.
Казалось, Веснушкин окончательно свихнулся на них.
Но тут произошло одно странное событие.




3.
Странное событие звали Жабý. Жабу увлекалась Земфирой и носила черные очки. В левом кармане у нее постоянно лежало надкусанное яблоко, которым она угощала всех подряд. Большинство отказывалось, а Веснушкин, в задумчивости бредший по коридору машинально взял и пошел дальше, откусывая на ходу.
- Отдай, дурак! – сказала Жабу и треснула Веснушкина по руке. Тот, удивленно посмотрел на нее. Жабу решила с ним не связываться. Тем более одно яблоко у нее еще было.
Вместо этого она села на батарею напротив учительской и стала высматривать, что же можно стащить. Жабу была клептоманкой. В основном, ее пристрастия ограничивались кассетами из музыкального магазина (53 штуки на момент знакомства с Веснушкиным), яблоками с уличного прилавка (килограмм пять), пастами для ручек и стирательными резинками. Особую любовь она питала к последним. Стащив новую, она делала на ней какую-нибудь дурацкую надпись, вроде «Сыру-сыр!» или «#####», и подбрасывала одноклассникам. Когда учителя разошлись на обед, Жабу удалось стянуть книгу в цветной суперобложке со стола завуча. Книга начиналась словами: «Мама родила меня с лицом, вызывающим у людей доверие», и была неимоверно толстой. Жабу решила, что в дальнейшем там описывается нелегкая жизнь человека, мама которого рожала его с таким выражением лица, и засунула книгу в сумку.
Веснушкин же пошел на второй этаж в актовый зал, где сегодня в честь какого-то школьного праздника была концертная программа с участием. На площадке между первым и вторым этажами он остановился, с удивлением посмотрел на яблоко и выкинул его в лестничный пролет. До начала мероприятия было около часа. Веснушкин провел его, разглядывая и методично обкусывая свои ногти. Огрызки он сплевывал в ладошку, чтобы закопать потом возле могилы Подкоголя. Об этом ритуале он вычитал в какой-то взрослой книжке, которую его мама забыла неделю назад на кухне. Книжка так и называлась «Ногти».
Первым и по сути единственным номером концертной программы был спектакль-инсценировка «Винни Пух и фсе-фсе-фсе» (так гласила афиша). Собственно, пришел на него Веснушкин лишь потому, что там участвовал Покахонтес. Роль Тигры, которая ему досталась, Покахонтес шумно репетировал на переменах в результате чего, Веснушкин его просто возненавидел. А за первую его фразу «Прррррривет, Пух!», так просто убить был готов.
Спектакль начался. Сцена изображала дом Пуха. Главный герой, застенчивый субтильный мальчик, которого Веснушкин не знал, сидел на стуле, открывая действие, когда Покахонтес, надевший очки и смахивавший оттого на Джона Леннона, возведенного в степень два с половиной, вломился к нему в дом.
- Пррррррррррривет, Пух! – заорал он, яростно грассируя «р». От испуга мальчик покачнулся и свалился со стула. Раздался дружный хохот. Покахонтес как-то совсем потерялся, снял очки и сказал: «Я бог Амур, хорош собой, пронзаю сердца беспощадной стрелой». При этом он сделал странный жест, который видимо и должен был означать попадание стрелы в сердце.
- Привет, Тигра, - сказал немного пришедший в себя Пух. – Ты что с ума сошла?
Зал грохнул.
На сцене спасать ситуацию появился Пятачок. Сзади за ним волочился длинный хвост, больше похожий на ослиный.
- Винни, Винни, - пронзительно крикнул он, - я принес тебе мёду!
Пух, которого Тигра-Покахонтес усадил обратно на стул, спросил шалея:
- А разве еще что-то осталось?
- После вчерашнего, - добавил Тигра в сторону.
Пятачок хихикнул:
- А как же!
Он достал из-за спины здоровенное ржавое ведро, на котором кривыми буквами было выведено СОЛИДОЛ и вручил его Тигре. Тот принюхался.
- Свежайший мёд, Пух! – сказал он, криво улыбнувшись. – Как ты любишь! Держи!
Пух двумя пальчиками осторожно взял ведро.
- Спасибо, с-свинья! – сказал он.
- Не за что, Пух!
- Будете проходить? – учтиво спросил Винни, словно о чем-то вспомнив. – А у меня и сидеть-то не где…
- Мы постоим, - тонким голоском сказал Пятачок.
Воцарилось неловкое молчание. Пух сидел на стуле и крутил в правой руке ведро, тупо уставившись в пол. Покахонтес одел очки обратно, став вновь похожим на Леннона, и стоял, грузно переминаясь с ноги на ногу. Пятачок, отдав ведро, зачем-то подтянул к себе хвост, который тут же отвалился. Веснушкин, перед тем сосредоточенно пыхтевший над завертыванием ногтей в обрывок тетрадного листа, поднял голову, удивленный тишиной.
И тут на сцене появился Кролик.
С длинными ушами и хвостом, всё честь по чести.
Играла Кролика Жабу.

4.
Веснушкин ковырялся в пенале. Там у него была прилеплена жвачка, которая закаменела в углу и была похожа на челюсть динозавра. Такую, какую показывают по каналу «Дискавери» в выходные.
- А есть козявки – это готично? – спросил он у Покахонтеса.
- Вроде нет.
- А если козявки черные?
- Всё равно.
Веснушкин вздохнул. Жабу, когда он пригласил ее кататься на каруселях, фыркнула и сказала, что это ни фига не готично, и она не пойдет.
- А что тогда надо есть?
Покахонтес задумался.
- Может какашки?
- Ты еще скажи лепёшки коровьи!
- Ну!
- Врешь!
- Нет!
- Да!
- Не хочешь - не верь!
- Шизануться!
- Ага. Сам видел. Готы собираются ночью на кладбище, приносят какашки с собой и едят на могилах. Какашки должны быть собраны при полной луне, когда филин проухает три раза на мотив «Join me in death». Размер вычисляется при помощи специальных готических таблиц.
Веснушкин открыл рот. Подумал. Закрыл.
- А у тебя есть?
- Что?
- Ну таблицы эти.
Покахонтес полез в рюкзак. Таблицы имели вид потрепанной брошюры и назывались «Математические таблицы». Автором был некий М. Брадис. Веснушкин пролистал их.
- А которой пользоваться? Их же тут дофига.
- По числу месяца. Сегодня шестнадцатое – значит таблицей под номером шестнадцать.
Веснушкин нашел ее. Таблица называлась «Логарифмы синусов углов от четырнадцати до девяносто и косинусов углов дополнительных».
- Дашь до понедельника?
- Бери, - сказал Покахонтес. - У меня дома еще есть.
Веснушкин засунул брошюру в сумку. И тут Покахонтес заржал как лошадь. «Л-логарифмы! - повторял он сквозь слёзы. – Синусы углов дополнительных! Косинус гипотенузы! Интеграл от пифагоровых какашек!» Щеки Покахонтеса тряслись, а в уголках губ пузырилась слюна. Веснушкин обиделся за логарифмы и дал Покахонтесу по морде. Тот, казалось, этого даже не заметил.
После уроков Веснушкин пошел в сортир и нацарапал на стенке ключом: «Иди-ка ты нахуй, Покахонтес, свинья юрийная»! В значении последнего слова, впрочем, он был не совсем уверен. Возможно, это и не означало секса с животными и роботами, но поправить дело уже было нельзя.
В отчаянии Веснушкин пошел домой. Он лег на кровать, обнял любимого одноглазого кролика и быстро зашептал:
- Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу Жабу…
Это было похоже на вызывание духов, да по сути им и являлось. Реальность давала Веснушкину понять, что она тут и готова помочь ему. Ответ пришел в виде телевизионной передачи.
Там, на концерте какой-то педерастической группы, модно тусовавшейся на сцене-амфитеатре, солист, одетый в костюм (sic!) розового зайца пропел: «Twenty zero one - Where do I belong». Немудреного английского Веснушкина хватило, чтобы понять – загадочное «twenty zero one» суть двадцать ноль один. По давней привычке, Веснушкин цифры сложил. Сначала первые две, потом вторые. Получилось два и один. Неравно! Веснушкин сложил в обратном порядке. Вышло иначе – один и два, но равенства все равно не наблюдалось. Веснушкин было приуныл, но тут ему пришла идея: перейти на следующий уровень. Сумма двойки и единицы давала три. Более того, подтвердился и другой математический закон – Веснушкин, приплюсовав к единице двойку, получил всё то же – три!
Уфф! Следовало перевести дух. Веснушкин сделал это за чашкой ТОГО САМОГО чая. ТОТ САМЫЙ чай – покой и уют в вашем доме!
Однако это было еще не всё. В тройке чувствовалась какая-то логическая незавершенность. Веснушкин было насторожился, но к белому кролику прибегать больше не пришлось – ответ пришел сам собой.
«Математические таблицы» М. Брадиса всё еще лежали в сумке Веснушкина, полные загадочной таинственности. Таблица номер три называлась просто и понятно «Квадраты».
Всё сразу же встало на свои места. Оставалось лишь продолжить логическую цепочку: двадцать ноль один – три – квадраты, двадцать ноль один – три – квадраты, двадцать ноль один – три – квадраты. Двадцать ноль один в квадрате! Веснушкин достал калькулятор. Две тысячи один в квадрате давало четыреста, сорок и ноль один. Веснушкин довольно улыбнулся (конечное «ноль один» подтверждало то, что он находится на верном пути) и потянул к себе телефон.
Четыре.
Ноль.
Ноль.
Четыре.
Ноль.
Ноль.
Один.
- Алло, - сказал Веснушкин.
После долгого молчания трубка ответила:
- Это столовая?
- Нет, - грустно сказал Веснушкин, уже понимая к чему всё идет.
- А почему тогда макароны из трубки лезут? – Собеседник заржал как Покахонтес и дал отбой.
Жабу была неприступна в своей готичности.

5.
Это была первая неудача Веснушкина с кроликами. Он долго размышлял над ней, пытаясь понять, что не так. Возможно, дело было в непонятных таблицах, которые ему подсунул Покахонтес, и Белый Кролик обиделся столь явному пренебрежению: готы кроликов в большинстве своем не касались. Возможно, дело было в цвете: Веснушкин тогда еще не дошел до глубинного понимания сущности розовых зайцев и связи их с кроликами. А возможно, произошла банальная ошибка и Жабу была не более чем случайностью.
Однако это происшествие в конечном итоге поколебало веру Веснушкина. До полного отрицания своей привязанности он, конечно, не дошел, но и прежней увлеченности уже не было.
Шло время.
Веснушкин закончил школу и поступил за деньги в какой-то институт, в какой именно не имело значения, потому что Веснушкин делать ничего не хотел, а уж учиться и подавно не собирался.
Он устроился на работу охранником автомобильной стоянки, съехал от мамы в грязную и унылую хрущевку на окраине города и начал пить. На работе он познакомился с бочкообразной девицей, которая зашла как-то к нему вечером на огонек и стал ее понемногу потрахивать.
Если не было водки, он, быстро присунув по-собачьи (про себя Веснушкин называл это «по-кроличьи»), выгонял ее, а если водка была – то они до утра пили ее, закусывая мойвой. Девица была неряшлива, носила байковый узбекский халат и смешно шепелявила. Водка, казалось, на нее не действовала совершенно, она лишь все больше и больше краснела и щелкала пальцами как рак. Веснушкин же после второго стакана тупел, начинал плести что-то про кроликов и часто ходил на улицу гонять собаку, кормившуюся при стоянке.
Утром, сдав смену (вместе с девицей) напарнику, Веснушкин шел на трамвай, доезжал до дому и валился спать, включив на полную громкость телевизор. Просыпался он к вечеру от звука программы «Время» и шел на кухню варить картошку. Картошки у него было полно, а еще был за холодильником шмурдяк. Его-то он и пил, закусывая картошкой, до утра, обычно нажираясь до потери человеческого облика: иногда он представлял себя трахнутым кроликом и прыгал по комнате, лопоча что-то по-ихнему, а иногда просто отрубался, опрокинув недопитую кружку на постель.
Однажды напарник достал откуда-то шишек, хороших, афганских, и они скурили целый коробок на троих. Напарник всё смеялся, потом они стали трахаться с девицей, а Веснушкин впал в прострацию. Он был кроликом по имени Одуванчик Серебристый и жил в холме. Там у них была целая колония, а главного - старого кролика, хромающего на правую переднюю лапу - звали Клевер.
Они жили мирно, местность была хорошей, у них было полно вкусной зеленой травы, и плодились они неисчислимо. Но потом произошла какая-то война, и их выгнали за реку, в камни. Жизни не стало совсем, все поумирали, а те, кто не поумирал – ушли в деревню да так и не вернулись. Одуванчик Серебристый остался один, совсем один, но тут напарник растолкал его, и они пошли блевать на улицу.
Этот эпизод запал в память Веснушкину, и ему потом долго снились кошмары, особенно после шмурдяка, так что пить пришлось практически совсем бросить. Его едва не выгнали из института, но он как-то удержался, дал маминых денег и перевелся на заочное отделение.
Уволился напарник, тот, что приносил шишек, и девица куда-то пропала вместе с ним. Веснушкин стал покупать эротического характера журналы, из тех, что попроще и увлекся онанизмом. Каждый успешный спуск он обозначал звездочкой, которую рисовал карандашом на стене, так что скоро стена стала напоминать фюзеляж аса времен Второй Мировой. Но всё это было не то, и всё это было временно.
Кролики снова завладевали Веснушкиным, и было в этом что-то хорошее, как будто какая-то добрая карма. Времени теперь было много, завелись и кое-какие деньги. Веснушкин увлекся Интернетом, завел себе ЖЖ, где под вымышленным именем Алиса писал фрейдистские истории про кролика:

«Through the Looking Glass (alice_wonderland) wrote,
@ 2003-11-12 13:21:00

crotch
Когда кролик принес чашки и ушел, Алиса взяла свою ладонь в руки и поднесла к лицу. Она внимательно разглядывала изгрызенные ногти, бархатистый пушок тыльной стороны запястья, рю мураками, ногти, низкий стул, который хочется назвать табуретом, истерические джефферсон эйрплэйн в магнитофоне – уже та нота? та?
- Знаешь, - говорит Алиса, - ведь если оставить в стороне все эти полунамеки, полумеры, полуслова, полудвижения, полу-интонации, недосказанности и недоделанности, если убрать нюансы и вычленить суть, обнаженную, стыдливую суть то получится, что Гулливер лежал на берегу, а за волосы, за пальцы его держали маленькие девочки. Он и рад бы пошевелиться, но как можно пошевелиться, когда тебя держат сотни маленьких пальчиков. Пухлых и розовых, в длинных платьицах до колен. Еще не оформившиеся сисечки только угадываются под тканью. Когда Гулливер проснулся, он был уже не Гулливер, а 15-летняя девочка Жабу, которую в туалете прижал к стенке одноклассник. Она бледнела и хотела что-то сказать, но не могла и только глупо приокрыла рот. Одноклассник тоже молчал, только руки его шарили судорожно у Жабу под юбкой. Ей было как-то противно и сладко и как-то слово есть еще такое кавер на депеш мод stripped! точно! stripped! И чтобы было не так страшно у нее в голове крутилась эта мелодия, а трусики в это время мамочка! намокали все сильнее и сильнее, а может быть и не было никаких трусиков, только руки которые шарили.
Это такой символ, думает Алиса.
Символ чего?»
И вот однажды в куче спама Веснушкин получил письмо, которое заставило его вздрогнуть.

От: Белый кролик
Тема: Психиатрический дворик
Дата: 18.02.04

Белый Кролик исполняет желания! Практически любые... Как долго это продлится, не знает никто. Если тебе что-то нужно, то просто попроси его, заполнив форму ниже. С тобой свяжутся... тебя найдут и исполнят твою просьбу.
Пишем...

6.
С бумажкой в руке Веснушкин подходил к дому. В ответ на письмо ему пришло сообщение, что его желание принято и поставлено к исполнению. Также в письме был указан адрес, по которому следовало обратиться и получить желаемое.
Психиатрический дворик находился в какой-то перди, которую найти при всем желании было практически невозможно, но Веснушкин, ведомый открывшимся вторым нюхом, вышел к нужному месту сразу. Это была одноподъездная двенадцатиэтажка, фаллический символ поздней советской эпохи, уже ветшающий. На двери стоял домофон. Наугад Веснушкин набрал две цифры – дверь открылась почти сразу.
Внутри было темно и пахло мокрой собакой. Веснушкин тыкнулся было к лифту, но понял, что не выдержит и бросился на лестницу. Квартира двадцать один, куда ему было нужно, находилась на пятом этаже. Он остановился на площадке, немного отдышался и с замиранием сердца нажал звонок.
Через некоторое время за дверью что-то зашуршало. Веснушкин прислушался. Щелкнул замок, но дверь не открылась. Веснушкин замялся, не зная, что делать. Можно было уйти, и забыть обо всем что происходило, забыть о кролике и окончательно расстаться с детским увлечением. И это было хорошо, это был бы переход на новый уровень, прорыв, открывающий перед Веснушкиным мир. Мир, который до этого мало интересовал его раньше. И мало интересовал его сейчас. Веснушкин толкнул дверь.
За дверью была прихожая. В прихожей был коврик. На коврике стояли женские белые сапоги, до колен. То есть это Веснушкин предположил, что до колен, потому что никаких колен, которые могли бы соотноситься с этими сапогами рядом не было. А была вешалка. А на вешалке, словно заяц в утке, висел костюм. Розовый, с батарейкой на спине и ярлычком «Надень меня!»
Самые смелые желания сбывались. Веснушкин облачился в костюм и включил батарейку. Пошла энергия. Веснушкин попробовал подпрыгнуть и ударился головой о потолок. Потирая ушибленные уши, заяц пошел в комнату. В первой было пусто. Розовый обежал ее всю и обнюхал углы. Пахло чем-то сладко-тягучим, так что зашевелилось внизу живота и заискрило батарейку. Неловко ковыляя заяц выбежал из двери и поскакал по коридору.
Во второй комнате были задернуты шторы, стояла большая кровать с балдахином и находилась женщина. Женщина была одета в белый латексный костюм, в руках у нее была плетка. Лицо было скрыто под маской. Кроличьей маской. Заяц, вбежавший в комнату, остановился. Женщина не спеша подошла к нему.
- Ты узнаешь меня?
Розовый покачал головой.
- Ай-яй-яй, какой плохой заяц. Не узнает свою госпожу. Зайца нужно наказать.
Женщина прошлась перед ним, поигрывая плеткой. Розовый испуганно вжался в пол.
- Заяц весь дрожит. Какой гадкий заяц.
Заяц встал на колени, подставляя толстый зад. Кролик начал бить его, размеренно и сильно. Слетела плохо закрепленная батарейка. Заяц охнул, но кролик только поддавал жару. Потекла кровь. Сначала ее было немного, и она впитывалась в шкуру, но вскоре с длинной шерсти стало капать на пол. Заяц уже не двигался, только изредка по всему его телу пробегала электрическая дрожь. По комнате пошел душный запах скотобойни. Когда тело зайца обмякло окончательно, кролик прекратил порку.
Оставив тело лежать на полу, женщина вышла, стянула маску, бросила ее на пол, одела сапоги и отчалила в неизвестном направлении.
А заяц спал, спал и видел чудесный сон, словно он встретил Жабу. Жабу была прекрасна в своем кроличьем костюме, он робко подошел к ней и ткнулся носом под хвост. Она оскалила зубы и побежала от него в клеверное поле, а он поскакал вслед за ней, высоко выбрасывая задние лапы. Они скакали друг за другом до тех пор, пока не сели батарейки, сначала у нее, а потом и у него. Тогда они завалились набок прямо посреди этого клеверного поля, и над их головами медленно всплывала пылающая рекламная строчка: «Работают до десяти раз дольше».

@темы: Бандини

главная